Бенджамин Рошфор - Невероятные приключения Фанфана-Тюльпана. Том 2

- Боже, - говорил Элмер Диккенс, поцеловав жену, и отойдя к огню согреть руки. - Теперь новые враги из-за этого проклятого союза племен. Думаю, что Лафайет отдал им форт на канадской границе, чтобы использовать его как базу для наступления на нас. В штате Нью-Йорк теперь будут хозяйничать индейцы. Прежде там снимали скальп с американцев, теперь будут с нас.

И так далее.

Его голос звучал словно с Луны или, более точно, это Летиция была на Луне, слыша его голос.

- Осталось ли ещё немного порто, моя дорогая? Я так устал.

Это действительно было так, ибо, когда Летиция спустившись с облаков, принесла ему стакан теплого молока, он выпил, не удивившись.

- Ты хорошо провела день? - спросил он.

- Превосходно, Элмер.

Только что у её в голове образовалась поразительная дыра: она не знала больше, сколько времени они женаты. Три года? Само время, казалось, рассыпалось в прах. Дорогой и добрый Элмер! Она слушала его (что за чертовщину он несет?) и смотрела как он ходит взад и вперед, и испытывала к нему ещё большую симпатию, чем обычно. Его хромота из-за пули, раздробившей в прошлом году левую коленку, которую она уже давно перестала замечать (не слыша даже стук о пол его левой ноги, не похожий на стук правой), вновь вдохнула нежное сострадание, испытанное ей во времена, когда они только познакомились и бывшее не из последних в букете сложных чувств, повлиявших на её согласие на брак.

Долговязый и немного сутулый (слишком много склонявшийся над картами), безвкусный и благовоспитанный, самоотверженный и набожный, этот сорокалетний человек вечно носил на своем безбородом лице страдальческое выражение, скрывающее его постоянное изумление от факта, что супругой у него это бесподобное создание, - Летиция, что заставляло каждую минуту спрашивать себя, достоин ли он её. Да, он немного староват, с бесцветным голосом, редкими волосами, и говорит он только о войне, не о любви. Летиция все время терзалась вопросом, желает ли она, чтобы он быстрее отмучился, либо она смогла его наконец полюбить. Вот почему было сказано, что её экзальтация была розовой и черной, а радость - безнадежной. Осмелимся сказать: она не знала, что делать с головой и сердцем. По крайней мере пока.

Но когда, наконец, часы пробили час ночи, Летиция отправилась в конюшню, где она назначила встречу Большой Борзой. А Элмер Диккенс погрузился в сон, вызванный отваром опиума, который он принимал каждый вечер, чтоб заглушить боль в раненой ноге, и чтобы не думать несколько часов, любим ли он, или Летиция дала согласие на брак лишь в признательность за то, что вырвал её из когтей зловещего, мрачного и развратного капитана Рурка.

Она же, вернувшись с небес на землю, сделала свой выбор.

- Мсье Кут Луйя, - сказала она Большой Борзой, вышедшему из глубины конюшни, услышав скрип открывшейся двери, - вы подвергли себя страшной опасности, принеся мне самую большую в жизни радость. Я буду вам вечно признательна. Уже годы, как мысленно я себя похоронила, но я вновь ожила в тот миг, когда вы мне сказали, что Фанфан жив и не перестает любить меня. Мсье Кут Луйя, я тоже никогда не переставала любить его и ни на минуту он не покидал моих мыслей и моего сердца.

- Было бы лучше, если бы он услышал это из ваших уст, мадам - сказал Большая Борзая, и решительно продолжал: - И это вполне возможно. Я хочу сказать, мне ничего не стоит покинуть с вами Филадельфию и перебраться в лагерь Вэлли Форж, куда вернулся он.

- Но как? Ведь невозможно пройти через армейские кордоны. Я даже спрашиваю себя, как вы смогли сделать это?

- Потому что я прошел через охрану ирокезов. Они, как и я, все ещё ваши союзники, но прежде всего ирокезы. Мы пройдем, заплатив немного золота, которое я захватил с собой.

На мгновение воцарилась тишина и Большая Борзая подумал, что ошибся, подозревая недомолвки в словах мадам Диккенс. Но нет, он не ошибся. Он это понял по долгому молчанию, прерванному ею со вздохом: - Не в этом дело, друг мой. (Плакала ли она? Казалось её голос надломился). Все дело в том, что я не могу покинуть полковника Диккенса. Это будет отвратительно и бесчестно. Мсье Диккенс спас меня, когда я была несчастнейшей из всех живих существ в Лондоне, и дал мне свое имя. Он сама преданность и лояльность. И, он, вы это знаете, болен. Я не могу усугубить его несчастья, ответив на всю его доброту черной неблагодарностью, обесчестившей бы и его, и меня. Вы понимаете?

- Да, мадам. Но думаю, что Тюльпану понять будет труднее: он молод, увлечен, влюблен.

- Но разве у него нет чувства чести?

- Трудно думать о чести и уважать самоотречение, когда влюблен и когда исходил весь свет из-за этой любви. Подумайте еще, мадам

- Нет, мсье Кут Луйя, даже думать об этом уже оскорбление, наносимое моему мужу, - мягко возразила она. И он понял, что не нужно продолжать, бесполезно.

"- Какая волевая женщина!" - подумал он, направляясь к двери. А когда он исчез, волевая женщина упала на солому и разрыдалась, как маленькая девочка.

2

Около сорока дней спустя после этой печальной встречи, числа двадцатого мая, молодой человек, переодетый горожанином и весь забрызганный грязью, так как уже десять часов он шагал под дождем вдоль тракта по размокшим тропинкам, откуда было легче спрятаться в лесу в случае нежелательной встречи, готовился совершить поступок, который можно было счесть безумным или героическим, - но он его никак не расценивал.

Его подталкивала сила более мощная, чем разум и соображения осторожности. Это был Тюльпан, и приближался он, засунув руки в карманы и насвистывая, к Филадельфии.

Маленький поселок Баррен Хил, господствующий над долиной Шуикил и областью к востоку, в излучине реки Делавар, он покинул в полночь, внезапно, зная, что его постигнет неудача, но отказываясь верить в это.

Покинув Вэлли Форж, в Баррен Хил они прибыли накануне, и теперь там размещались две тысячи солдат и пять пушек под командованием Лафайета, с которым были генерал Потерс, ополченец из Пенсильвании, генерал Пур, капитан Маклин со своими вольными стрелками и пятьсот пятьдесят ирокезов под предводительством Большой Борзой.

Цель экспедиции: по срочному приказу главнокомандующего Вашингтона проверить, верны ли сведения шпионов, что войска генерала Хоува готовятся оставить Филадельфию. С момента подписания союзного договора с Францией такое предположение становилось правдоподобным, ибо, если французская флотилия войдет в Делавар, перерезав коммуникации с побережьем, и высадит экспедиционный корпус для соединения с войсками из Вэлли Форж, положение Хоува в этом городе станет угрожающим. И следующая цель: если англичане действительно собираются отступать, - максимально их изнурить и преследовать.