Ирина Измайлова - Пиратка Карибского моря. Черный Алмаз

— У адмирала Дредда оно было не хуже моего! — горестно воскликнул старик. — Но такова оказалась судьба. Напротив, это же я, старый олух, рассказал ему о том проклятом островке! Не найди он сразу убежища Черной Бороды, тот уплыл бы на Ямайку, и его ловили бы уже там и, может статься, поймали бы. А так…

Черный Алмаз взял штурмана за руку, и тот с изумлением почувствовал, какие твердые пальцы у предводителя флибустьеров. Просто железные! Вот как меняется человек, когда ему очень нужно бывает измениться…

— Мы с тобой принялись гадать, что было бы, если бы… — воскликнул молодой человек. — А это — очень плохое занятие, дядя Генри. Давай бросим. И я с удовольствием выслушаю твой рассказ о кладе Моргана. Только вот Тичу мы должны будем подсунуть действительно пустую приманку: не отдавать же ему богатства, из-за которых погибли столько людей, а еще больше людей погубили свои души! Надеюсь, ты придумаешь достойную историю про пустышку. У тебя это всегда здорово получалось. Сейчас мне нужно идти к команде: они уже исстрадались, ожидая дележа добычи. А вечером обменяемся рассказами: ты мне поведаешь про клад, а я тебе про свои приключения. Идет?

— По рукам, капитан. Но теперь могу ли я попросить разрешения немного вздремнуть? Прошлой ночью, когда вы за нами гнались, я не сомкнул глаз: мы ведь не знали, что за корабль нас преследует и откуда он взялся. В таких ситуациях штурману не полагается дрыхнуть.

Сэр Рональд хлопнул себя по лбу:

— Ну, и осел же я! Пойдем, для начала покажу тебе твою каюту. Прежний мой штурман остался на Ямайке: его хватила тропическая лихорадка. Его обязанности исполнял один из моряков, но в основном — я сам. Так что каюта свободна, словно нарочно — она тебя ждала. Увидишь — там очень славно.

Каюта штурмана была действительно не только удобной, но и в своем роде даже уютной. Находилась он в той же кормовой надстройке, что и каюта капитана, только ее небольшие окошки выходили не на киль корабля, а располагались с левого борта. Чтобы при сильной качке туда не попадала вода, окошки были снабжены портами[12], как отверстия для бортовых пушек. Красивый сундук с блестящими медными петлями, шкафчик, украшенный фигурками птиц, стол с рулоном туго свернутых карт, полка с книгами — все это нисколько не походило на обычную обстановку пиратского корабля. Даже оружия здесь не было, впрочем, открыв сундук, Генри вскоре обнаружил там два прекрасных французских пистолета, новенький палаш и патронташ с пулями, порохом и запасом фитилей. Низкая деревянная кровать (как и в каюте капитана) имела одно приспособление, которого Бэкли прежде не встречал: во всех четырех углах ее выступали кованые медные кольца, к которым можно было прикрепить канаты и соединить их с такими же кольцами в потолке. Превратившись в гамак, кровать становилась очень удобной во время шторма, тем более что имела достаточно высокие борта и матрас из конского волоса.

— Твое изобретение? — спросил Бэкли, указывая на необычное устройство.

— Нет, как раз штурмана. Но мне тоже показалось удобным, хотя, как ты знаешь, морской болезни у меня не бывает ни при каком шторме. Располагайся, дядя Генри. Твою долю добычи принести сюда или пускай лежит в моем сундуке?

— Что ты, Рони! — почти возмутился Бэкли, в котором тут же проснулся дух бывшего пирата. — Как можно получить долю добычи, которую не добывал?!

— Если бы не ты, ее не получил бы никто, — резонно возразил капитан. — И мои парни это отлично знают. Ладно, пока оставлю у себя. Нравится тебе здесь?

— Спасибо. Каюта очень хороша.

— Я рад. Корабль не так велик. Кроме тебя и меня свои каюты у нас имеют только мой первый помощник Джулиан Рей, я тебя с ним познакомлю, и наш судовой лекарь — его зовут Николас О'Коннел, хотя все зовут просто Ник. Все остальные живут в общих помещениях. Отдыхай, дядя Генри.

Глава 4

ПИРАТСКИЙ ПОХОД

Ужин на борту «Черного алмаза» был поздним. Увлеченный дележом добычи корабельный повар поздно принялся за дело и едва не получил взбучки от капитана. Но у того было на редкость благодушное настроение, и нерадивый кулинар (родом француз, сбежавший со своей родины, где ему грозила виселица) отделался угрозой заплатить в следующий раз по два реала за каждые полчаса опоздания.

Зато ужин он приготовил отменный: ломтики копченой свинины в соусе из сока лимона и авокадо, тушеная рыба с финиками, ароматный, свежеиспеченный хлеб — все это могло порадовать и привыкшего к роскоши вельможу.

— Ты что же, каждый день так ужинаешь? — воскликнул Бэкли, попробовав каждое из блюд и найдя их восхитительными. — Язык проглотить можно!

— Не глотай — он-то нам больше всего и понадобится! — рассмеялся Черный Алмаз. — Конечно, я так каждый день не ужинаю. Или ты не помнишь мои привычки. Кусок хлеба и немного мяса — больше мне не надо. Но повар у меня искусный, хотя и нерадивый. Поэтому когда случаются гости, особенно такие дорогие, как ты, ему удается блеснуть своим талантом. Кстати, он и в бою неплох.

— А кого ты принимаешь у себя на борту? Каких таких гостей? — не удержался от любопытства старый моряк.

— Обычно капитанов других пиратских кораблей, — пояснил сэр Рональд. — Не слишком часто, но приходится. Иной раз возникают споры из-за добычи — кто-то у кого-то случайно или намеренно перебивает выгодный абордаж. Вот и приходится все это обсуждать и по возможности решать дело миром. Лишние драки мне не нужны, а враг у меня, как ты знаешь, только один.

— Но пока что этого не знает он сам!

Флибустьер усмехнулся:

— Ну что ты — знает, конечно. Раз я не единожды оставил его без добычи. Тич, будь покоен, разведал, чьих рук это дело. Да вот, не решается назначить встречу для разборки!

— А если назначит, то ловушка с кладом не понадобится?

— Возможно. Тогда ты просто немного послужишь на моем корабле, старина! Впрочем, я уверен: никакой честной разборки Черная Борода устроить не может. Он и прежде, если с кем-то не ладил, избегал честных поединков. Просто умело готовил всяческие мерзости, устраивал ловушки.

— Своим же собратьям-пиратам?

— Я уже говорил тебе: большинству пиратов он не собрат. Даже нам! Потому что у всего есть свой предел, дядя Генри.

Завершив ужин, капитан и штурман отправились, как и собирались, на кормовую надстройку, уселись без лишних затей на бухты свернутых запасных канатов, и Бэкли спросил:

— Кто начнет рассказывать? Ты или я?

— Начинай ты, — ответил сэр Рональд. — Старшим всегда нужно давать первое слово.

— Ладно. Ну, в таком случае слушай. Началось это… Какой у нас теперь год? Тысяча семьсот восемнадцатый, верно? Значит, это началось ровно пятьдесят лет назад. В тысяча шестьсот шестьдесят восьмом году Генри Морган совершил очень опасный и очень дерзкий набег на панамское побережье. Он уже тогда точил зубы на Панаму, однако сразу штурмовать ее не решился. Да и был прав — с моря-то крепость была совершенно неприступна. Поэтому Морган напал на город Портобело и взял его, потеряв, если я верно помню, всего человек тридцать, а вся команда у него тогда была в четыре с половиной сотни. Я тогда еще не был в его компании, а угодил в нее спустя пару месяцев. Как раз перед тем, как Морган совершил нападение на Маракайбо, попался в ловушку и ловко из нее выбрался, взорвав испанский флагман. Забавно, но он носил то же имя, что и флагман адмирала Дредда, — «Магдалена»[13]. Потом, правда, мы долго размышляли, как все же выплыть из озера — испанцы нас по-прежнему не выпускали. И хитрейший Морган (кстати, не без моей подсказки, но я придумал только часть плана!) поймал врагов в ловушку, сделав вид, будто собирается штурмовать крепость с суши. Мы целый день плавали на лодках туда-сюда, туда-сюда. Плывем к берегу — сидим в лодках, плывем обратно — все ложимся на дно. А эти олухи и не сообразили, что не может пустая лодка сидеть также глубоко, как везущая два десятка человек! Испанцы испугались и перетащили пушки на другую сторону крепости, чтобы встретить нас огнем. А мы вечером подняли паруса и преспокойно выплыли из озера Маракайбо, в то время как ее комендант и весь гарнизон сходили с ума от ярости. Пушки-то им быстро было на место не вернуть!