Юзеф Крашевский - Графиня Козель

Ознакомительный фрагмент

– Вот теперь я вижу, – сказал король с учтивостью, – что жизнь большого двора вам не по душе. Меня это огорчает, я надеялся, что вы нас не покинете и сиянием ваших глаз осветите хоть немного небо наших мрачных дней.

– Ваше величество, – ответила с живостью Анна, – я была бы здесь диссонансом; петь, как другие, я не умею, да и голос у меня всегда один и тот же, а здесь это не годится.

Чтобы переменить разговор, Август стал весело подшучивать над присутствовавшими. Анна убедилась, что Август несравненно лучше знал характер, наклонности и тайны жизни своих приближенных, чем она предполагала.

– Как видите, графиня, – заключил Август, – не так уж много тайн сокрыто от меня; придворная комедия, может, потому только забавляет меня, что этим людям кажется, будто они обманывают и дурачат меня, вертят мною, как хотят.

– Так боги смотрят на землю, – сказала Анна.

Последние слова, кажется, понравились королю. Произнося их, Анна впервые встретилась с ним взглядом, во взгляде Августа было недвусмысленное поклонение и восхищение. В глазах Анны не было ничего, кроме холодного любопытства и настороженности. На этом разговор окончился, и Август удалился медленным шагом. Все следили за ним издали, Фюрстенберг первый попался ему на пути.

– Ваше величество, осмелюсь спросить: она самая красивая и…

– Самая остроумная, – закончил король. – Надо сказать Гойму, чтобы он и не думал увозить жену из Дрездена. Необычайно мила, диковата немного, но это со временем пройдет.

Гойм наблюдал издали. Он пытался отгадать мысли Анны, которую тотчас окружили графиня Рейс, госпожа Гюльхен и графиня Вицтум.

Король, увидев подобострастие дам, пожал плечами.

– Они уже поклоняются восходящей звезде, – шепнул он Фюрстенбергу, – опасаюсь, как бы эти интриганки не ошиблись в расчетах.

Фюрстенберг посмотрел на Августа с недоумением.

– И ты ошибаешься, и они ошибаются, – спокойно произнес Август, наклонившись к уху князя. – Графиня Гойм прелестна, как сошедшая с пьедестала греческая статуя, я изучил ее с ног до головы, но слишком энергична и смела и уж очень властолюбива. Провести с ней несколько веселых дней я не прочь. Ничего другого не хочу. Красота ее привлекает меня, характер пугает.

Фюрстенберг опешил от удивления, а король направился дальше.

За все это время никто не обратил внимания на бледного молодого человека, который, стоя в дверях, возвышался над толпой. Глаза его с беспокойством следили за каждым шагом Анны, а когда король подходил к ней, вспыхивали зловещим огнем и грозно сверкали из-под ресниц. Анна несколько раз обводила глазами залу, но не приметила этого несчастного в окружавшей ее толпе. Только после того как король удалился, погруженная в думы, Анна свободней вздохнула, стала присматриваться к людям вокруг и увидела случайно Заклику.

Она узнала его. Взгляд ее задержался на бледном лице Раймунда, и сама она побледнела, растерявшись. Чтобы убедиться, что она не ошибается, она взглянула еще раз и увидела глаза, устремленные на нее. Сомнения не было, ее молчаливый воздыхатель из Лаубегаста был здесь. Лицо его, казалось, выражало сострадание, печаль и беспокойство.

Незнакомец не переставал тревожить Анну, она искала его глазами, мечтая втайне больше не увидеть его, но неподвижная голова, словно высеченная из камня, высилась над толпой все с тем же выражением сострадания и тревоги. Почему неприметное лицо какого-то бродяги занимало ее больше, чем красивое лицо короля, чем льстившие ей придворные, – на это она не сумела бы дать ответа. Анна чувствовала, что какими-то таинственными нитями судьба ее отныне неразрывно связана с этим человеком из другого мира. Был ли то палач, ждущий приговора, или жертва, ожидающая казни, Анна не знала, но какой-то внутренний голос, неотвязный, мучительный, говорил ей, что незнакомец этот будет вовлечен в орбиту ее судьбы. Как угроза, как призрак, преследовало ее это лицо, на котором то сверкали, то гасли глаза, пугая ее все больше и больше. Всякий раз, когда Анна видела устремленный на нее взгляд, по ее телу пробегала дрожь.

Графиня смеялась над собой, а душа ее отзывалась стоном. Она была под впечатлением этих мыслей, когда Гойм желтый, с кислым лицом, предложил ей руку, чтобы ехать домой. Судьбе было угодно, чтобы они направились к тем дверям, где стоял, возвышаясь над толпой, назойливый призрак. Люди расступились перед ними. Перейдя порог, Анна с беспокойством увидела совсем рядом прильнувшего к стене незнакомца из Лаубегаста. Она едва не задела юношу, взглянув на него украдкой, а тот, встретившись с ней взглядом, опустился как бы ненароком на колено, схватил край ее платья и поднес к губам. Когда она обернулась, его уже не было.

К ней подошла графиня Рейс и стала так настойчиво приглашать к себе на ужин, что министр не мог отказать.

С бала они вместе с Фюрстенбергом поехали прямо к графине, где обычно собирался узкий круг наизнатнейших людей. Царила в нем знаменитая Эгерия Гюльхен, зрелых лет дама, к которой король часто обращался за советами; здесь бывали те, кто жаждал власти или хотел сохранить ее. Король Август посмеивался над этой кликой, но она скрытно повелевала им и двором.

Графиня Рейс, урожденная Фризен, была одной из влиятельнейших особ при дворе Августа II. В ее доме обсуждалось обычно, кто из фаворитов государя будет низложен, а кто возвышен; здесь предсказывали, кому из красавиц отдаст предпочтение король, и точно угадывали, когда легкомысленный Август обратит свои взоры в другую сторону.

Гойму было хорошо известно, что графиня Рейс, предчувствуя появление новой фаворитки, всегда старается заблаговременно снискать ее расположение и доверие. Его крайне встревожило явное подобострастие графини, указывающее на то, что в Анне видит она преемницу княгини Тешен, но выказать свое негодование и то, что игру эту он понимает, Гойм не мог, да и не хотел. Графиня Рейс благодаря Гюльхен и собственным связям пользовалась большим влиянием при дворе, восстановить ее против себя – значило нажить опасного врага. Гойм, притворившись, будто ничего не видит и ни о чем не догадывается, отправился к графине на ужин.

В гостиной было людно и оживленно, но рядом, в кабинете, куда время от времени заглядывали хозяйка дома, ее ближайшая приятельница, Фюрстенберг и другие верные люди, говорили вполголоса о делах. В гостиной болтали о нарядах, делились сплетнями, которые ни для кого не были тайной. Все сходились на том, что нежность, выказываемая Августом княгине Тешен, предвещает скорый разрыв. Но королю по многим причинам приходилось считаться с княгиней. Известны были ее связи с Собескими, родство с Радзеевским и влияние, которым она пользовалась в Польше, – Август не мог сейчас этим пренебречь.