Пол Андерсон - Королева викингов

— Это не охладит нашу дружбу, Олав, — ответил Харальд. — Да, ты можешь покинуть нас этим летом, ибо вижу я, как ты тоскуешь по дому. И не будет у тебя никаких хлопот с подготовкой к плаванию. Я сам позабочусь обо всем.

Он оснастил кнарр и загрузил его деревом.

— Это твой корабль, Олав, — сказал он. — Тебе не пристало покидать Норвегию на наемном судне.

Олав произнес много учтивых слов благодарности. Позже, оставшись с Гуннхильд, он негромко сказал ей:

— Король был очень любезен, но я думаю, что гораздо больше мой долг перед тобой, моя госпожа.

— Все, что я делала, доставляло мне великую радость, — прошептала она в ответ. — Ты пришел ко мне, как свежий ветер с моря.

Эйрик был штормом, думала она. Брайтнот был теплым нежным ветерком, долетевшим из далеких южных стран. Хрут был мимолетным шквалом. Она тогда не понимала этого и потому обидела его. Олав не должен пострадать из-за того, что встретился с нею.

Как и в первый раз, король Харальд и королева Гуннхильд спустились вместе с гостем на причал. Король произнес сердечное напутствие. А королева не смогла сказать почти ничего, только повторяла:

— Счастливого плавания. Желаю тебе всегда счастливого плавания.

Как весело он прыгнул на борт!

В этот день небо было ярко-синим, с белыми мелкими облачками. Волны играли, сверкали, звенели. Парус, раскрашенный яркими полосами, развернули почти сразу, и он туго надулся; флажок на мачте трепетал, как крыло. Корабль устремился к морю, унося прочь от Гуннхильд последнее дыхание молодости.

Она не плакала, когда погибали ее господин, ее братья или ее сыновья. Только не там, где кто-нибудь мог увидеть ее слезы. Слезы были не для нее. У нее всегда было много дел.

После того, как ушел флот Харальда — о, какой у него был свирепый храбрый вид! — она почувствовала, что ей стоит сменить место жительства. Королевский дом настоятельно требовал серьезной чистки и проветривания. До возвращения Харальда в нем оставались жить лишь слуги да несколько стражников. Ее дом — хотя и гораздо меньше размером, он никогда не бывал переполнен — оставался чистым и опрятным, но вряд ли можно было в отсутствие короля ожидать появления многих знатных гостей.

Конечно, любой из его братьев с готовностью принял бы мать у себя. Но они редко подолгу жили на одном месте. Испытывая необходимость кормить своих воинов и слуг, и при том, что торговцы в основном везли свои товары к Харальду, они перемещались по своим областям и жили за счет лендрманнов и хёвдингов. Гуннхильд была уже слишком стара для такой жизни. Кроме того, так трудно было бы поддерживать в народе преклонение перед нею.

Гуннхильд направилась в Кёрмт. Когда она прибыла туда, там находился Рагнфрёд, но вскоре он отбыл. Теперь она находилась почти в самом центре королевства.

Быстроходная лодка примчалась с известием о том, что на юг направляется ярл Хокон. Она приказала управляющим и слугам приготовиться принять его — а также и его дружинников, так как вряд ли это было нападение. Какую пользу оно могло бы ему принести? Спустя несколько дней прибыл и сам Хокон с двумя кораблями. Все моряки были полностью вооружены, но носовые фигуры были убраны, а на мачтах висели белые щиты.

— Когда я узнал о том, что ты приехала сюда, королева, я подумал, что было бы хорошо побеседовать с тобой, — сказал он, обнажив в быстрой улыбке зубы, блеснувшие в темной бороде. — Не то чтобы я без должного уважения относился к твоим сыновьям. Никогда! Но ты будешь знать, что я ничего не замышляю против них, и сможешь им передать.

Ну нет, он замышляет, хотя никогда не давал явного повода заподозрить его в этом, подумала Гуннхильд. Хотя он получил виру и дорогие подарки, его отец остался неотмщенным. К тому же он не может не знать, что ее сыновья только и мечтают прибрать к рукам его Траандло. И он совершенно прав.

Она улыбнулась в ответ.

— Уже то, что ты разыскал меня, само по себе говорит о доброте твоего сердца, ярл, — нежным певучим голосом произнесла она.

— Я приехал с определенным намерением, — сказал Хокон. — Ты должна знать — и, конечно королям это тоже известно, — что я велел трондам держать оружие наготове и мои военные корабли оснащены и могут выйти в море, как только я пожелаю этого. Я хочу, чтобы короли и ты, королева-мать, знали, что это никоим образом не нацелено против них. Мое самое заветное желание состоит в том, чтобы хранить между нами нерушимый мир.

— Могу ли я спросить, ярл, почему же тогда ты, если можно так сказать, уже наполовину собрал свою силу?

— Позволь мне быть откровенным, королева. Я отлично знаю, что твои сыновья честны. Но многие тронды таят в сердцах недовольство. Когда король Харальд собирает свое войско и отправляется на север, они начинают задумываться. Они волнуются и ропщут. И для того, чтобы вызвать столкновение, требуется совсем немного. Держа мой народ в боевой готовности, я ослабляю в нем страхи. А это помогает сохранению мира.

Значит, он предупреждает меня и сыновей, думала Гуннхильд. Или это все же начало подготовки к войне?

— Я понимаю, — сказала она вслух. — Мы еще поговорим об этом подробнее. Но сначала мы будем пировать. Заранее прости старуху за то, что она рано уходит спать. Пусть это не мешает веселью.

В следующие несколько дней они несколько раз беседовали наедине и все время пытались уверить друг друга во взаимной безопасности, почти не затрагивая иных дел. Гуннхильд сообщила Хокону, что посоветовала Харальду Серой Шкуре не высаживаться на берег в пределах Траандло, и король согласился. Хокон пообещал не отправлять в викинги отряды больше трех кораблей вплоть до возвращения Харальда. Снова и снова они с разных сторон обсуждали эти вопросы — две настороженные хитрые дикие кошки, держащие наготове могучие когти, но не показывающие их друг другу.

Впрочем, они говорили и еще на одну серьезную тему.

— Иногда мне хочется иметь у себя хоть несколько человек, умеющих писать, подобно тем, кто учился среди христиан, — сказал однажды Хокон. Гуннхильд не стала вслух вспоминать о том, что приняла крещение. — Руны годятся не для многого — лишь для надписей на могильных камнях да для заклинаний. — Он искоса взглянул на собеседницу. — Я видел книги с запада, захваченные в одном из налетов. Мне всегда радостно встречаться с тобой, моя госпожа. Но если бы мы имели листы, на которых пишут буквы, чернила, то могли бы обмениваться вестями гораздо скорее и легче. — Он вздохнул. — А еще эти рассказы, эти истины, которые содержатся в книгах…

Она думала точно так же.

— Сначала нам нужно выучить буквы, — с язвительной улыбкой сказала она. — Или, по крайней мере, обзавестись людьми, которые их знают. Священники? Некоторые из них могут читать и писать. — Сквозь ее мысли задумчивым призраком прошел Брайтнот.