Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон
Во многих случаях аресты и убийства осуществлялись по рекомендации приходского священника. В ситуации одной молодой девятнадцатилетней женщины, беременной двойней, деревенский врач утверждал, что ее следовало пощадить, и Гражданская гвардия согласилась с его доводами. Местная Фаланга также неохотно согласилась, но присутствовавший при этом священник воскликнул: «Нет животного – нет и бешенства», и ее застрелили[1478]. Самой известной жертвой стал мэр Антонио Плано Аснарес. Стоит напомнить, что местные землевладельцы ненавидели его за успехи в улучшении условий труда поденщиков. Кроме того, на него необоснованно возлагали ответственность за революционные события 5–6 октября 1935 года. Сначала Антонио Плано держали в Сарагосе, затем в первых числах октября 1936 года его доставили в Ункастильо и вместе с женой Бенитой и детьми Антонио и Марией заключили в казарму Гражданской гвардии.
Мятежники планировали убить его во вторую годовщину событий октября 1934 года. Это был не только акт мести за прошлое, но и предупреждение на будущее. Плано олицетворял в этом районе все, что предлагала Республика с точки зрения социальной справедливости и образования. Он был не только убит, но и стал объектом жесточайших унижений как до, так и после своей смерти. После избиений его вывели из казарм Гражданской гвардии всего в крови. Гвардейцы и фалангисты обязали оставшихся жителей деревни прийти на площадь, чтобы понаблюдать за происходящим. Плано заставили выпить бутылку слабительного. Его, окровавленного и перепачканного, пришлось нести на деревянной доске. Под аплодисменты восторженных правых, наблюдавших за зрелищем, бывшего мэра расстреляли перед церковью. Затем его труп пинали и подвергали издевательствам, после чего один из фалангистов изуродовал мертвое тело. Через год после этого Плано присудили огромный штраф в размере 25 000 песет, а его жене – еще 1000. Дом и имущество семьи были конфискованы в уплату этих штрафов. Подобных случаев, давших повод для кражи имущества убитых, было множество. Общее число убитых в Ункастильо левых составило 140 человек. Из 110 человек, которых судили за события 1934 года, многие бежали, но из тех, кто остался, 44 были казнены[1479].
Западная часть Теруэля, наименее населенной испанской провинции, в июле 1936 года сразу же перешла под контроль крошечного гарнизона мятежников. Несмотря на то что в этом районе не было особых социальных конфликтов, задержания начались немедленно. Первыми жертвами, как и везде, стали профсоюзные и республиканские политические лидеры и представители власти. Вторая волна насилия прокатилась в марте 1938 года, когда повстанческие войска вошли в города и деревни, находившиеся под контролем республиканцев. Один из самых страшных инцидентов этой второй волны произошел в небольшом городке Каланда, где были убиты около 50 человек, в том числе забитая до смерти беременная женщина, а многие другие женщины подверглись изнасилованиям. В конце войны перед теми, кто бежал из Теруэля, когда его захватили франкисты, встал выбор: либо отправиться в изгнание, либо вернуться домой. В надежде на то, что они не столкнутся с проблемами, поскольку не были виновны в каких-либо преступлениях, многие вернулись. Когда они выходили из автобуса в Каланде, на них тут же нападали. Глава местного отделения Фаланги и секретарь городского совета инициировали пытки, избиения, убийства и сексуальные надругательства. Эти случаи были настолько вопиющими, что гражданский губернатор провинции сообщил о них военным властям. В результате виновных судили и лишили свободы на восемь лет[1480]. Ни в одну из этих волн репрессий не было официальной регистрации всех случаев смерти. Тем не менее известны имена 1030 человек, казненных в Теруэле: 889 – во время войны и 141 – после нее. К ним следует добавить еще 258 человек, которых отвезли для казни в Сарагосу. Было еще много людей, чьи имена не внесли в реестр актов гражданского состояния или которых не похоронили на кладбищах. Убийцы не были заинтересованы в том, чтобы об их жертвах стало известно слишком много, и впоследствии франкистские власти предприняли согласованные усилия для сокрытия масштабов репрессий в Теруэле[1481].
Масштабы репрессий в Теруэле объясняются сочетанием основного повстанческого плана истребления и осознанием высокого риска захвата этой провинции республиканцами. Среди первых арестованных с 20 июля 1936 года оказались мэр, секретарь провинциального отделения Социалистической партии и директора местной средней школы и педагогического колледжа. Жены и родственники мужчин, бежавших в зону контроля республиканцев, были задержаны. Например, мятежники арестовали и в конце концов расстреляли жену и семнадцатилетнюю дочь члена городского совета из числа социалистов. Всех арестованных сгоняли в местную семинарию, где содержали их в ужасных условиях крайней скученности, а затем убивали. До 13 августа, когда начались казни, мужчин и женщин использовали на принудительных работах по ремонту дорог. Их вывозили на рассвете в грузовике, который называли по-разному: «рассветным грузовиком», «грузовиком смерти» или «грузовиком в один конец»[1482].
Одним из пунктов назначения являлась деревня Конкуд, расположенная в 2,5 миль от столицы провинции. Там в колодец шириной 1,83 метра и глубиной 76,2 метра, известный как Лос-Посос-де-Кауде, были сброшены сотни тел мужчин и женщин, включая мальчиков и девочек подросткового возраста. Лишь немногие из них были политическими активистами. Их преступление заключалось просто в том, что они критиковали военный переворот, состояли в родстве с кем-то, кто бежал, имели радио или читали до войны либеральные газеты. На протяжении всех лет диктатуры люди боялись даже приближаться к этому колодцу, хотя иногда по ночам рядом с ним появлялись букеты цветов. В 1959 году без разрешения родственников убитых грузовик с останками из него был доставлен к мемориалу Франко в «Долине павших» (Валье-де-лос-Каидос).
