Югославия в огне - Ольга Ивановна Обухова

Заложив книгу на 52-й странице, на которой разъяснялся пункт «В зле всегда обвинять самого себя» из Устава Святого Бенедикта, Факкетти пошел обедать. Его ждало ризотто по-милански с луком и шафраном и бутылка «Барбареско», открытая еще накануне, и он уже не видел, как в церковь, запыхавшись, вошел другой посетитель – худощавый статный мужчина с пышной гривой растрепанных волос, которая, правда, уже начала заметно редеть на его высоком лбу. Он опустился на скамью рядом с Павеличем и достал из кармана пиджака библию в темно-красном кожаном переплете. Но, заметив точно такую же библию, лежащую на передней скамье, сунул ее обратно в карман и досадливо проронил:

– Зря тащил ее через весь город.

– Зато вы показали себя как превосходный мастер конспирации, господин Гаврилов… или Михайлов?

Не глядя на Павелича, Ванчо Михайлов рассмеялся:

– Моего отца звали Михаил Гаврилов, соответственно я – Михайлов. Но сейчас у меня чехословацкий паспорт на имя Карела Дворжака.

– У меня тоже чехословацкий паспорт. Пока этот канал получения законных паспортов на чужие имена, слава богу, работает. Что и позволит нам… встретить Александра Карагеоргиевича в Марселе. Этот жалкий трус на югославском троне все-таки отказался от поездки во Францию на поезде. Потому что знал, что мы могли встретить его буквально на каждой станции.

Глава Внутренней македонской революционной организации покачал головой:

– На самом деле он значительно облегчил нашу задачу. Точнее, предоставил нам единственно верный шанс. Ведь ваш первоначальный план расправиться с ним на пути следования поезда из Белграда в Париж абсолютно нереалистичен. Судите сами: на венгерском отрезке пути нам не позволил бы ничего сделать Хорти. Предоставить лагерь для тренировок в Янка-Пушта, снабжать в очень скромных пределах оружием, помогать переправляться через границы Югославии – это да, это он делает. Но он никогда бы не позволил убить короля соседней страны на своей территории. И будьте уверены, что венгерская полиция проследила бы за этим так, что никто бы и замахнуться на короля не успел. Такая рука была бы сразу отрублена и улетела в Дунай – а следом за ней и тело. Дальше королевский поезд проследовал бы в Австрию – а вы знаете, что с австрийской полицией шутки плохи, они просто не проходят. Не зря того же Франца Фердинанда удалось подкараулить и убить в Боснии, но никак не в Австрии и не в Чехии, где он жил с семьей в замке Конопиште.

Поглавник усташей не слишком охотно кивнул.

– Из Австрии поезд поехал бы через Швейцарию и проскочил бы ее быстрее, чем кто-либо смог бы среагировать. Возможно, вообще без остановок. А затем – Франция и прямая дорога на Париж. И на каждой станции – жандармы и военные. Уверяю вас – на самом деле Александр предоставил нам единственный шанс и подписал себе смертный приговор! И на его надгробной плите уже сейчас можно смело выбивать: место смерти – Марсель.

– Евген Кватерник предлагает нанести удар, как только король сойдет на берег в Марселе. Пока не успеют развернуть все периметры безопасности.

– Что в этом понимает Кватерник? – презрительно хмыкнул Михайлов. – Как раз в момент схода короля на берег к нему вообще невозможно будет подступиться – короля будет окружать собственная свита, а на берегу его будет встречать рота почетного караула. И везде – шеренги военных, которые не пропустят на пирс ни одну живую душу. – Он сцепил длинные пальцы. – А вот потом к нему даже не потребуется искать подходов. Он сам проследует на машине туда, где будет стоять наш человек. Надо просто стоять на маршруте его следования, и все.

– И все? – воскликнул потрясенный Анте Павелич.

– Именно, – уверенно кивнул лидер македонской революционной организации. – Как в Сараево, когда Гаврила Принцип ухлопал Франца Фердинанда. Машина эрцгерцога сама подъехала к тому месту, где стоял Принцип. Тому осталось лишь поднять пистолет и нажать на курок.

– Вы так уверенно говорите об этом… – кусая губы, бросил хорват.

– Потому что всю работу сделает тот человек, который никогда не промахивается, никогда не ошибается и никогда не подводит меня! Мой человек! – Глаза Ванчо Михайлова потемнели. – Более двенадцати лет он верой и правдой служил мне. И теперь пришло время отдать его вам.

Павелич вспотел, хотя внутри церкви было прохладно и он сидел в тени.

– Я исходил из того, что эту операцию мы проводим вместе!

Михайлов вздохнул:

– Владо-Шофер научил ваших ребят, которые никогда до этого не держали в руках ни винтовки, ни пистолета, хотя бы обращаться с оружием. Он даже сумел сделать так, что некоторые из них стали показывать неплохие результаты в стрельбе по мишеням. Но палить по бумажной мишени и убивать живого человека – это совершенно разные вещи. А убивать главу государства – это вообще совсем другое дело. Такое может совершить лишь тот, кто не раз метко стрелял и убивал, и видел, как в крови и муках корчится и испускает дух его жертва. Тот, у кого нервы – прочнее стальных канатов. Тот, кто доведет дело до конца даже в безнадежной ситуации.

В церкви воцарилось молчание.

– Боюсь, это будет последняя операция для Владо-Шофера. – Голос Михайлова дрогнул. – Вряд ли он сумеет выбраться из этой передряги живым. Но это единственный шанс для Македонии стать свободной. И единственный шанс отомстить за тысячи наших братьев и сестер, которых погубил и уничтожил Александр Карагеоргиевич. Единственный шанс для меня отомстить за моего отца и брата, убитых сербами. – Михайлов искоса посмотрел на Павелича. – Интересно, вы хоть сможете оценить это? То, что крошечная Македония протягивает руку большой и могучей Хорватии и помогает ей обрести свободу?

– Мы этого никогда не забудем, – твердо ответил Павелич. – Ведь мы – соратники в общей борьбе.

– Соратники, да… – Михайлов взъерошил густые волосы. – Только одни сделают все дело, а другие будут в лучшем случае на подхвате. Ладно, дело у нас действительно общее – король должен быть убран с дороги, чтобы позволить нашим народам пройти свой путь к свободе! – Он закатал рукав рубашки и показал Павеличу зловещую татуировку ВМРО, где над аббревиатурой организации и черепом со скрещенными костями чернела надпись: «Свобода или смърт».

Хорват Мийо Краль, который должен был прикрывать Владо Черноземского по кличке Шофер во время акции и по ее завершении кинуть в толпу две гранаты, чтобы вызвать панику, что позволило бы им обоим скрыться в общей суматохе, беспомощно озирался по сторонам. Жиденькая цепочка зевак, ожидавшая проезда короля Югославии и министра иностранных