Тайна Северного креста - Карус Итела

Вот потому-то здесь, в Троках, и приютил он сыновей хана Тохтамыша, когда тому пришлось бежать в далекие земли. Когда власть в Золотой Орде практически захватил темник Едигей, сыновьям прежнего хана пришлось искать убежища у великого князя московского Василия. Но Едигей прошелся походом опустошительным и по московским землям. Он требовал у князя выдачи старшего сына и наследника Тохтамыша Джелал-ад-Дина. Князь требования игнорировал, но опасность была велика. И тогда Джелал-ад-Дин со своими братьями и конным татарским отрядом подался за поддержкой в Литву. Князь Витовт принял их достойно, поддержку обещал и поселил в Троках. И вот теперь татарские конники могут быть ему очень полезны в смертельной схватке с крестоносцами. В памяти свежи еще события десятилетней давности. Тогда, на Ворскле, из четырех тысяч крестоносцев татары не оставили в живых ни одного. Всех побили. Издавна известно было, что еще набежники хата Батыя, когда пошли на Европу, жестоко разделывались с рыцарями, закованными в железные доспехи, легко их побивая. Так что будут они к месту и в предстоящей битве. Что же запросит Джелал-ад-Дин за свое участие в сражении? Надо думать, помощи в восстановлении отцовского трона. Ну что ж, придется пообещать, а потом и выполнить, коль они все останутся живы в сече предстоящей. В том, что битва будет необычайно жестокой, не сомневался никто. И потому нужно было каждую мелочь предусмотреть в подготовке, все учесть, все сделать.

И надо позаботиться о том, чтобы поддержать жмудинов основательно. Они опять восстали против крестоносцев. С одной стороны, это хорошо – силы их оттягивают и ослабляют хотя бы здесь, на востоке. Но самим им не выстоять, подмога нужна.

Глава 6

Жмудские леса

Поместье Збыховец, осень 1409 года

Покинув Ягелонец, Янек из Збыховца двинулся со своими людьми в родные края. Он совсем не жалел, что сделал крюк по пути из Кракова. Надо было поговорить с побратимом – они не виделись ужа года полтора. И потому провели весь вечер до глубокой ночи за разговором, попивая сладкое вино, которое так любил Раймонд. Он многому научился здесь, в Польше, но пить предпочитал свои любимые бургундские вина, не жалея на это денег.

Янек убедился, что в поместье друга дела идут хорошо. Подросли оба его сына-погодка, Збышек и Филипп. Хорошие мальчишки, крепкие. Недавно ходить толком научились, а уже размахивают деревянными мечами, которые отец велел сделать для них. И еще пополнение семейства ожидается в Ягелонце. Кто же родится у Раймонда на этот раз? Подумав об этом, Янек вспомнил, что и его жене Марыле скоро придет время рожать. И почувствовал себя виноватым. Он вот уже почти полгода не был дома. И вообще мало внимания уделял жене, не то что Раймонд. Тот и сейчас поет своей Ясенке канцоны, и улыбается, и в глаза заглядывает – показывает, что любит. А Ясенка светится вся, счастливая его любовью.

В дорогу тронулись рано поутру, как только заря осветила небо. Путь был не так и далек, хотя и близким его не назовешь. Надо было поспешать.

Поместье Збыховец лежало в Серадзской земле, недалеко от Ленчицы, между городом и рекой Вартой, только немного южнее. Янек погонял коня, отряд несся за ним, и уже на второй день пути под вечер они увидели Ленчицу. Эта земля не раз терпела набеги неприятеля – то литвины ее громили, то тевтонцы. И только обширные болота, раскинувшиеся вокруг, спасали жизнь местным жителям. Никто из супостатов никогда не решался сунуться в эти бескрайние заболоченные земли, где под яркой зеленой травой не разглядишь, то ли там твердь, то ли болото непролазное. Тем более что и легенды о коварных проделках злокозненного Боруты были известны не только местным жителям, о них были наслышаны и пришедшие издалека. Но местные-то свои болота знали и всегда хоронились там от недругов.

Потом король Казимир Великий, добрая ему память, поставил в Ленчице укрепленный замок, окруженный мощными стенами и рвом. Людям стало полегче. Однако года два или немногим больше назад тевтонцы опять вторглись в эти земли и разорили замок. И вот теперь предстал он перед глазами путников, искалеченный, но все же живой. Ленчицу обошли стороной и двинулись на Збыховец.

Когда подъехали к месту, были уже ранние сумерки. И что-то тревожное почудилось Янеку в непривычной тишине поместья. Ни громких разговоров, ни смеха, ни песен, хоть народ тут живет неунывающий. Что-то случилось. Что?

Оказалось, что беда пришла в Збыховец. Вконец расстроенный и сразу постаревший дядя Войцех поведал племяннику, что несколько дней назад умерла в преждевременных родах жена его Марыля. Оступилась на скользкой тропинке, упала тяжело, и начались роды. Два дня мучилась, а потом родила маленькую и слабенькую девочку, пришедшую в этот мир раньше положенного срока, а сама преставилась. Все мужа своего звала, Янека, ей казалось, что, если он будет рядом, силы вернутся к ней и она справится. Но Янек был далеко. И Марыля не справилась. Два дня назад ее похоронили. А девочка жива. Слаба, но жива. Ей нашли кормилицу, и старая Завалиша, та, что еще самого Янека нянчила, взяла ее под свою опеку. Теперь надо бы малышку окрестить, а то, не дай Господь, преставится и она.

Дядя Войцех не скрывал большого огорчения, даже горя от того, что нет теперь у Янека жены и нет сыновей. Кто же продолжит род славных шляхтичей из Збыховца, что всегда верно служили королю, всегда были смелыми в бою и честными на ристалище. Шляхтичей, которые, всем ведомо, были настоящими рыцарями.

Янека сейчас мало тревожили переживания дяди Войцеха. Его сердце переполнилось горем и чувством вины. Не дав себе отдыха, он отправился на могилу жены и провел там всю ночь. Он горячо молился за упокой ее светлой души и еще слезно просил у нее прощения за все, что не сумел ей дать.

– Ты прости меня, Марыля, любушка моя, что не сказал я тебе слов любви при жизни твоей, – шептал он, стоя на коленях у свежей могилы. – Не думал я, что времени быть вместе нам отведено так мало. Полагал, что много еще дней впереди и успею я сказать тебе, что почитаю тебя и люблю, что хочу видеть подле себя еще долгие годы. И спасибо тебе за дочь. Я выращу ее и воспитаю такой же доброй, светлой и чистой, как была ты, жена моя венчанная. Назову ее Ольгицей, если ты не против. А старая Завалиша ее выходит, ты не сомневайся. Она умелая нянька и добрая женщина. Окрещу девочку завтра, и пусть растет. Здесь, в Збыховце, ее никто в обиду не даст. А я воевать поеду, немцев проклятых крошить. Много зла они нам причинили. Много раз места наши грабили и жгли. Не могу я теперь позволить, чтобы и дочь моя единственная от них могла пострадать. Ты благослови меня, Марыля моя, на ратные дела и на победы над злым врагом. С именем твоим на устах буду я бить их ради светлой жизни для дочери нашей.

Долго шептал он слова, так и льющиеся из сердца. Долго без отдыха стоял на коленях у могилы жены. Пока, наконец, не почудилось ему, что тихий голос Марыли прошептал ему слова прощения и благословения. Только тогда ушел он в дом. Передохнул немного и занялся подготовкой к крещению дочери.

Когда эти важные дела были завершены, стал рыцарь Янек собираться в дальний путь. Решил он, что нет нынче лучшего места, где можно бить немцев, чем Жмудская земля. Здесь война идет постоянно. И князь Витовт поддерживает теперь тех, кто помогает ему в борьбе с тевтонцами. И король смотрит на это как на доброе дело. Значит, так тому и быть.

Собрал он отряд свой боевой, не забыв оставить надежную охрану для своего поместья. И велел, если что неспокойным покажется, сразу уводить женщин и скот на болота. Места там проверенные, даже хаты-землянки кое-где есть. И наказал управителю своему пуще глаза беречь дитя его единственное, Ольгицу, ангелочка невинного. С тем и уехал из Збыховца.

Направление держал ко двору князя Януша Мазовецкого. Сам князь горяч был, это все знали, и очень не любил он крестоносцев. А женой его была родная сестра великого князя литовского Витовта Анна Данута, женщина разумная и добрая. Когда Янек добрался до Цеханова, крепкого княжеского замка на болотах во владениях Януша Мазовецкого, то узнал, что здесь собрались несколько польских рыцарей со своими отрядами, готовые выступить в земли Жмудские, чтобы биться с тевтонцами. Это очень ободрило его, и он с радостью присоединился к шляхтичам. Его приняли с охотой – к тому времени слава Янека из Збыховца как отменного воина и честного рыцаря пронеслась уже по всей Польше.