Александр Дюма - Жозеф Бальзамо. Том 1

— Дочитал.

— С какой целью?

— Я узнал из них то, чего прежде не знал.

— А из «Общественного договора»?

— Из него я узнаю то, о чем догадывался прежде.

— Что же, к примеру?

— То, что все люди братья, что общество дурно устроено, поскольку в нем есть и крепостные, и рабы, но когда-нибудь все люди станут равны.

— Вот как! — проронил путешественник.

С минуту оба помолчали, продолжая шагать вперед; путешественник тянул за повод лошадь, Жильбер нес фонарь.

— Значит, вам и впрямь хочется учиться, друг мой? — чуть слышно проговорил путешественник.

— Да, сударь, это самое мое горячее желание.

— Ну, и чему же вы хотите учиться?

— Всему! — отвечал молодой человек.

— А зачем вам учение?

— Чтобы возвыситься.

— До какого предела?

Жильбер помедлил; у него явно была своя обдуманная цель; но цель эта, несомненно, была его тайной, и открывать ее он не желал.

— Насколько это в человеческих силах, — отвечал он.

— Но вы учились хоть чему-нибудь?

— Нет. Где уж мне учиться: я беден и живу в Таверне.

— Как! Вы совсем не знаете математики?

— Не знаю.

— Физики?

— Нет.

— Химии?

— Нет. Я умею читать и писать, вот и все. Но я изучу все эти науки.

— Когда?

— Когда-нибудь.

— Каким же образом?

— Не знаю. Но все это изучу.

— Необычное дитя! — пробормотал путешественник.

— И тогда… — шепнул Жильбер в ответ собственным мыслям.

— Что тогда?

— Нет, ничего.

Между тем Жильбер и тот, кому он служил проводником, шагали уже не менее четверти часа; дождь совершенно прекратился, и земля начинала источать тот терпкий аромат, что приходит весной на смену душным испарениям грозы.

Жильбер, казалось, глубоко задумался.

— Сударь, — внезапно спросил он, — вы знаете, что такое гроза?

— Разумеется, знаю.

— Правда, сударь?

— Чистая правда.

— Вы знаете, что такое гроза? Знаете, отчего бывает молния.

Путешественник улыбнулся.

— Это взаимодействие двух электричеств: одно содержится в туче, а другое в почве.

Жильбер вздохнул.

— Я не понимаю, — признался он.

Возможно, путешественник сумел бы дать бедному юноше более доступное объяснение, но, к несчастью, в этот самый миг сквозь листву забрезжил свет.

— Ну-ка, что там такое? — воскликнул незнакомец.

— Таверне.

— Значит, мы добрались до места?

— Вот ворота.

— Отворите.

— Что вы, сударь! Ворота замка Таверне растворяются не так просто.

— Да этот ваш замок Таверне — сущая крепость! Ну что ж, постучите.

Жильбер приблизился к воротам и, превозмогая робость, нерешительно постучался.

— Так вас никто не услышит, друг мой, — сказал путешественник, — стучите громче.

В самом деле, незаметно было, чтобы кто-нибудь слышал стук в ворота. Кругом было по-прежнему тихо.

— Вы принимаете ответственность на себя? — спросил Жильбер.

— Не беспокойтесь.

Тогда Жильбер отбросил колебания; выпустив из рук молоточек, он вцепился в колокольчик, издавший такой пронзительный звон, что его было слышно на лье вокруг.

— Ей-богу, если ваш барон и на этот раз не слышал, он глухой, не иначе, — изрек путешественник.

— А, Маон залаял, — отметил молодой человек.

— Маон[29]? — подхватил путешественник. — Это конечно же, знак внимания со стороны вашего барона по отношению к его другу герцогу де Ришелье.

— Не знаю, сударь, что вы имеете в виду.

— Маон — последнее завоевание маршала.

Жильбер снова вздохнул.

— Увы, сударь, я уже признался вам, что ничего не знаю, — сказал он.

Два эти вздоха подытожили для странника целую череду скрытых мук и неутоленных честолюбивых притязаний.

В этот миг послышались шаги.

— Наконец-то, — проронил путешественник.

— Это наш Ла Бри, — пояснил Жильбер.

Ворота отворились; но при виде путешественника и его странной кареты Ла Бри, который ожидал только Жильбера и был застигнут врасплох, чуть было не захлопнул их снова.

— Прошу прощения, друг мой, — обратился к нему путешественник, — мы направлялись именно сюда, и не нужно захлопывать ворота у нас перед носом.

— Однако, сударь, я должен уведомить господина барона о неожиданном посетителе…

— Не стоит труда, поверьте мне. Рискну навлечь на себя его неудовольствие и ручаюсь вам: может быть, меня и прогонят, но не раньше, чем я обогреюсь, обсохну, подкреплюсь. Слыхал я, что вино у вас доброе, так ли это? Уж вы-то знаете.

Вместо ответа Ла Бри продолжил было сопротивление, но путешественник проявил настойчивость, и вот уже обе лошади и карета оказались на подъездной аллее, а Жильбер в мгновение ока запер ворота. Признав свое поражение, Ла Бри решил самолично идти доложить о захватчике и со всех своих старых ног устремился к дому, крича во всю глотку:

— Николь Леге! Николь Леге!

— Кто такая Николь Леге? — осведомился незнакомец, все с тем же хладнокровием двигаясь по направлению к замку.

— Николь, сударь? — переспросил Жильбер с легкой дрожью в голосе.

— Да, Николь, та, которую зовет метр Ла Бри.

— Это горничная мадемуазель Андреа, сударь.

Тем временем крик Ла Бри не пропал втуне: под деревьями мелькнул огонек, озаривший прелестное девичье лицо.

— Что тебе, Ла Бри? — спросила она. — И почему такой переполох?

— Скорее, Николь, скорее, — дребезжащим голосом прокричал старик, — доложи хозяину, что какой-то путник, застигнутый грозой, просит у него пристанища на ночь.

Николь не заставила его повторять дважды и так проворно понеслась к замку, что мигом скрылась из виду.

Что до Ла Бри, убедившись, что барон не окажется застигнутым врасплох, он позволил себе остановиться и немного перевести дух.

Доклад вскоре возымел свое действие: с высокого крыльца, почти скрытого за акациями, донесся раздраженный и повелительный голос, повторявший не слишком-то дружелюбно:

— Путник?.. Что за человек? Явившись в чужой дом, следует по меньшей мере назваться.

— Это барон? — спросил у Ла Бри тот, кто явился причиной такого недовольства.

— Увы, да, сударь, — сокрушенно подтвердил бедняга. — Слышите, что он спрашивает?

— Он спрашивает мое имя, не правда ли?

— Истинно так. А я-то и забыл вас спросить.

— Доложите о бароне Жозефе де Бальзамо, — сказал путешественник. — Быть может, общность наших титулов сделает твоего хозяина уступчивее.

Ла Бри доложил, несколько ободренный титулом, который приписал себе незнакомец.