Зигфрид Обермайер - Храм фараона

Рамзес поднялся и зевнул во весь рот:

— Это прошло, мой друг, прошло! Я должен был бы чувствовать печаль, но ее нет, совсем нет! Она была ведьмой, Парахотеп, я только сейчас это понял. Она отдалила меня от всех — от возлюбленной моей Нефертари, друзей, обязанностей… Вы-то куда смотрели? Мог же кто-то из вас сказать: «Сесси, берегись, эта женщина высосет тебя, как гранат». А вы…

Царь растерянно покачал головой.

— Но Сесси, — возразил Парахотеп, — мы ведь пытались. Вспомни о моих предостережениях, когда я должен был ставить печать на указах о дарах для нее. Царица Нефертари была так расстроена, что, прямо скажем, сбежала в Мемфис. Ты сам должен был почувствовать, что здесь что-то не то. И сам посуди: кто посмел бы что-то возразить тебе, Сесси? Ты Благой Бог, повелитель Обеих Стран, чье слово свято, чья воля — закон. Неблагодарное дело — взывать к разуму влюбленного, каждый это знает, а уж когда влюбленного зовут Рамзес…

Царь хлопнул друга юности по плечу:

— Да ладно тебе! В конце концов то, чего никто не осмеливался сделать, на свой лад сделала Сехмет. Своим чумным дыханием она отравила дворец Мерит-Анта. Мы должны окончить ее работу, Парахотеп, и показать богине, что мы принимаем ее решение. Итак, я приказываю: подождать, когда болезнь прекратится, а потом отослать всех выживших придворных куда-нибудь в деревню, где они никому больше не повредят и смогут выздоравливать в покое; мертвых сжечь вместе с дворцом и со всем, что в нем есть. Эти хетты ведь не верят в дальнейшую жизнь в Доме Вечности, поэтому им все равно, что с ними будет. Врачи говорят, дом, зараженный оспой, еще долгое время представляет опасность для здоровых людей, поэтому пусть пламя уничтожит все, что там есть. Я отправлюсь завтра снова в Мемфис вместе со всей семьей. Нефертари, Енам, Изис-Неферт, Сети, дети — все должны ехать со мной. Я приглашаю и тебя, если хочешь. Опасность заражения еще слишком велика. Мы вернемся только тогда, когда дворец Мерит-Анта будет сожжен, а пепел его развеян. Я не хочу больше видеть ни малейшего следа этого дома. Ты меня слышишь? Ни малейшего следа.

— Хорошо, Богоподобный. Изис-Неферт здесь нет, ее пригласила к себе в поместье царица-мать Туя.

— Моя мать?.. — Рамзес был так удивлен, что потерял дар речи.

— Да, несколько дней назад. Так Изис-Неферт отправляться в Мемфис?

— Нет, — ответил Рамзес быстро. — Она может оставаться там, у моей матери. А я сейчас же отправлюсь к Великой Царской Супруге.

— А она тебя узнает после столь долгой разлуки, Сесси? — пошутил Парахотеп.

— Когда-нибудь я отправлю тебя в каменоломню за оскорбление Благого Бога, мой дорогой главный советник.

— Это было бы почти отдыхом по сравнению с моими обязанностями при твоем дворе.

— Ну, гляди, у тебя еще будет время сравнить… — Рамзес предостерегающе поднял палец.

Уже несколько месяцев Нефертари не чувствовала себя вполне здоровой. Сильный кашель мучил ее. Днем она часто так утомлялась, что должна была прилечь. У нее не было болей, и в облике не было заметно каких-либо изменений, за исключением глубоких теней под глазами и легкой бледности, которые были заметны, когда она недосыпала.

Когда Рамзес явился к ней, служанка попросила его немного подождать, потому что госпожа была еще не одета.

Между тем Нефертари торопливо подвела глаза, втерла румяна в щеки, взглянула в зеркало и попыталась улыбнуться. Ей это не совсем удалось.

— Проси Благого Бога!

Рамзес, уже испытывавший нетерпение, ворвался в комнату:

— Что с тобой случилось, моя любовь? В это время ты обычно бываешь уже давно на ногах.

— Я так мало была нужна в последнее время, что привыкла залеживаться в постели.

Рамзес понял намек и болезненно поморщился:

— Да, я пренебрегал тобой, признаю. Это было… Она, между прочим, умерла сегодня ночью.

— Кто? — спросила Нефертари, хотя понимала, о ком речь.

— Мерит-Анта, моя третья супруга. Знаешь, в ее дворце лютует оспа, и мы должны считаться с тем, что один из нас может заразиться. Поэтому завтра с утра мы уезжаем в Мемфис: ты, дети, Мерит, Сети, Парахотеп — все важные люди. Я перенесу резиденцию в Мемфис до тех пор, пока минует всякая опасность. Ее дворец я велю сжечь вместе со всем, что в нем находится. Я хотел бы любое воспоминание о ней… Я хотел бы…

Он запнулся, как будто стыдился своих слов, и беспомощно посмотрел на Нефертари. И странно: его Прекраснейшая улыбалась, на ее круглых щечках появились очаровательные ямочки.

— Почему? Разве ты не опечален?

— Странно, но я чувствую… облегчение. Да, облегчение! Эта женщина смутила мой разум и привязала меня к себе… к своей постели… Но мое сердце я ей не подарил. Оно всегда принадлежало тебе.

Он дотронулся до амулета на своей груди.

Нефертари хотела вознаградить это признание сияющей улыбкой, но вместо этого на ее глаза навернулись горькие слезы, покатились по щекам и смыли часть торопливо нанесенных румян.

Рамзес посадил жену на колени и ощутил ее такой привычный для себя вес. Он стал качать ее, как ребенка.

— Да, да, я знаю… Все это моя вина. Ты всегда позволяла мне быть с другими женщинами, но на этот раз я зашел слишком далеко. Она, должно быть, применила какое-то чародейство, чужеземную магию, против которой египтянин не может обороняться. Но Сехмет снова установила божественный порядок. Маат может быть довольна. Я велю стереть имя хеттиянки из всех хроник и уничтожить все составленные на ее имя дарственные грамоты. Тот, кто останется жив из ее придворных, должен будет вернуться на родину. Ничего не напомнит нам о ней. Я так хочу.

— Немного несправедливо, потому что она все-таки была твоей третьей супругой. Но если ты так хочешь…

Внезапно Нефертари сотряс сильный приступ кашля. Царица соскользнула с его колен и прижала ко рту платок. Еще задыхаясь, она сказала:

— Я не знаю, в чем дело. Кашель не прекращается. Иногда его не бывает несколько дней, а затем он возобновляется с новой силой.

Царь озабоченно нахмурился лоб.

— Что говорят врачи?

— Немного, как всегда. Они считают виной влажный климат в Дельте, а также пагубное влияние чужих богов, потому что граница слишком близка…

Рамзес покачал головой:

— Чепуха. Чтобы смягчить этих богов, я велел построить им здесь, на египетской земле, храмы. Здесь почитаются Ваал, Иштар, Анат и, прежде всего, Сет — бог пустыни и чужих стран. Этого не может быть. Возможно, перемена места пойдет тебе на пользу, потому что Мемфис лежит совсем рядом с пустыней и воздух там жаркий и сухой. Впрочем…

Тут в комнату внезапно вошла Мерит.