Сэм Барон - Возвышение империи

Гат не обратил внимания на похвалу.

— Не меня. Все, что я делал, — это прятался, потом убил нескольких негодяев во время беспорядков. К тому времени, как я добрался до казарм, Клексор покончил с большинством египтян. Остальные сдались, — он вздохнул. — Я устроил в казармах командный пост. Там Корио, работает вместе с Реббой и теми из высшего сословия, что остались в живых. Они отыскивают людей, помогавших Кортхаку, и запирают их в той же самой тюрьме, в которой египтянин держал наших воинов. Что ты сделаешь с этими людьми?

Эсккар пожал плечами. С предателями можно будет разобраться позже, когда установится порядок и снова соберется совет.

— Когда Трелла поправится, она решит, кого следует наказать. Как Никар?

— Он получил скверный удар от Ариама, но теперь он снова в своем доме, его перенесли туда друзья и члены семьи. Через несколько дней он снова будет на ногах.

— Что еще?

Ноги Эсккара ныли от усталости. Веки его снова отяжелели, сонливость нахлынула на него, как волна.

— Случилась как минимум дюжина убийств, после того как прекратились бои: люди мстили тем, кто поддерживал Кортхака.

— Что ж, этого следовало ожидать. Есть среди жертв кто-нибудь, достойный моего внимания?

— Не то чтобы… Просто я узнал одного из убитых. Кожевенник, прежний хозяин новой рабыни Таммуза. Тело нашел старый Кури, кажется.

Эсккар снова пожал плечами. Кого будет волновать пьянчуга-кожевенник, которого никто не любил?

— Дракис потерял большую часть своих людей, — продолжал Гат. — Он получил несколько ран, но захватил и удержал ворота, несмотря на то что врагов было намного, намного больше. Он принял самый тяжелый бой, но благодаря ему Бантор уничтожил большинство людей Кортхака и взял в плен остальных. Они так и не сумели открыть ворота, земля была усеяна их телами.

— Дракис жив?

— Вентор сказал, что жив. А Гронд отдыхает внизу. Он должен поправиться через несколько недель. Этот человек словно отлит из бронзы.

— Он не только спас мне жизнь, он нашел, как войти в дом, Гат.

— Тогда ты должен снова повысить ему жалованье, полагаю.

Эсккар коротко улыбнулся, осушил свою чашу и снова ее наполнил.

— Я уже велел Алексару позаботиться об этом. Алексар составляет поисковые отряды, которые охотятся на оставшихся людей Кортхака.

Гат восхищенно покачал головой.

— Ни царапинки на человеке! Сражался у обоих ворот, убил по меньшей мере дюжину человек, и даже не запачкал одежду.

— Ты встречался с Явтаром? — спросил Эсккар. — Я дал ему несколько человек и велел охранять пристань, чтобы ни одна лодка не покинула Аккада.

— Да, он тоже сражался у главных ворот. Я отдал такой же приказ тем, кто охраняет эти ворота: никто не должен покинуть город, пока мы не обнаружим всех людей Кортхака и предателей. Я послал всадников, чтобы ездили вокруг стен, выискивая тех, кто попытается улизнуть.

Сотни разгневанных аккадцев, жаждущих мести, присоединились к поискам оставшихся людей Кортхака. Египтян нетрудно было распознать по темному цвету кожи, но некоторых разбойников, которых привел в город Ариам, все еще надо было извлечь из их укрытий. Воины и горожане обыскивали дом за домом и одного за другим сгоняли в тюрьму негодяев, захвативших Аккад.

— Хорошо. Когда Бантор вернется, мы сможем начать объезжать округу.

— Воины перерыли весь Аккад в поисках Ариама, но никто не видел этого грязного предателя. Его тело не было найдено среди трупов. В конце концов какой-то мальчик сказал, что видел, как Ариам и несколько египтян перебрались через южную стену.

Эсккар зевнул.

— Бантора все еще не покинула боевая ярость. Он не вернется, пока не найдет Ариама. Я велел ему привести Ариама живым, если удастся.

Гат допил свое вино и оторвал кусок от ковриги хлеба.

— Бантор — хороший боец. Думаешь, он поймает Ариама? Этот человек похож на змею, которая прячется в болоте.

— Ты бы не задавал этого вопроса, если бы видел Бантора.

— Я буду счастлив помочиться на тело Ариама. Он шлялся по Аккаду с таким довольным видом, будто он один из богатых торговцев с тремя толстыми женами, — Гат подался вперед, наклонившись над столом. — У тебя закрываются глаза. Почему бы тебе не пойти поспать? Я сменю Алексара и постою на страже внизу.

Эсккар не успел начать спорить: Гат ушел, закрыв за собой дверь в верхние комнаты. Эсккар пытался доесть хлеб, но у него не было аппетита. Его мысли разбегались, поэтому он опустил голову на руки и закрыл глаза, чтобы несколько мгновений отдохнуть.

И заснул глубоким сном. Таким глубоким, что не слышал, как слуги заходили во внутреннюю комнату и выходили из нее, не слышал, как просыпался его сын и плакал, требуя, чтобы его накормили.

Когда Эсккар проснулся, его шея и руки онемели, спина болела. В горле пересохло, и он осушил чашу воды. Потом потянулся.

Теперь он чувствовал себя отдохнувшим, и взгляд в окно сказал ему, что он проспал больше часа. Дверь в спальню была открыта, оттуда слышался голос Треллы. Эсккар встал, громко скрипнув креслом, и через мгновение появилась Друсала.

— Тебя спрашивает госпожа Трелла, господин Эсккар. Ты сможешь к ней подойти?

Трелла улыбнулась при виде Эсккара. Аннок-сур ушла. Саргон лежал на руках Треллы и сосал ее грудь; бок ее перетягивала повязка. Друсала выскользнула из комнаты, оставив супругов наедине.

— Ты уже видел своего сына, Эсккар?

Голос Треллы звучал сильнее, и она протянула к мужу руку.

Эсккар сел на край кровати, осторожно, чтобы не побеспокоить ребенка.

— Да. Повитуха рассказала мне о том, как он появился на свет, и о том, что ты перенесла. Тебе больно?

Он взял ее руку в свою.

— Вентор и Друсала говорят, что я поправлюсь, — ответила Трелла. — Боль проходит — теперь, когда ты и Саргон — оба здесь.

— Трелла, прости. Я должен был явиться раньше, — выпалил Эсккар.

— Мы поговорим об этом потом, муж мой. Важно одно: ты вернулся, чтобы спасти Аккад.

— Я вернулся не ради Аккада. Я пришел ради тебя. Как только я услышал… я вернулся, как только смог.

Трелла сжала его руку, на глазах ее навернулись слезы.

— Ты спас жизнь своего сына. Только это имеет значение. Кортхак убил бы нас обоих, после того как потешился бы всласть.

Мысль об унижении, которое вынесла Трелла, причинила Эсккару острую боль, и он крепче сжал ее руку.

— Кортхак напомнил мне, что прошлой ночью ты спасла мне жизнь. Если бы ты не ткнула своим маленьким ножом… Откуда ты взяла такую штуку?

— Это родильный нож. Подарок Друсалы. Мы ей многим обязаны.

Ребенок пошевелился у груди Треллы и снова успокоился, а та погладила его головку.