Александр Дюма - Две Дианы

– А как же? Вы адвокат, вам ли не знать законов! – заметил де Брагелонн.

– Мне ли не знать! – возопил Дезавенель. – Вот потому-то я и пришел к вам, господин начальник полиции.

– Так-то оно верней, – ответил тот. – И хоть от ваших признаний толку мало, мы все-таки учтем вашу добрую волю.

Он о чем-то посоветовался с де Муши, который, видимо, согласился с каким-то его предложением.

– Но прежде всего я прошу вас об одной милости, – взмолился Дезавенель, – не выдавайте меня моим бывшим… сообщникам… Если они угробили президента Минара, то и со мной могут сыграть такую же штуку.

– Мы сохраним вашу тайну, – заверил его де Брагелонн.

– Вы будете держать меня в тюрьме? – жалобно и покорно спросил адвокат.

– Нет, вы можете вернуться к себе домой.

– Домой? Ага… понимаю… Значит, вы арестуете моих постояльцев!

– Ни в коей мере. Они будут на свободе, как и вы.

– Даже так? – растерянно протянул Дезавенель.

– Слушайте и хорошенько запомните, что я скажу, – внушительно заговорил де Брагелонн. – Сейчас вы вернетесь домой, чтобы не возбуждать лишних подозрений, и ни слова не скажете своим постояльцам ни о своих страхах, ни об их тайнах. Ведите себя так, будто вы никогда не бывали в этом кабинете. Вы меня поняли? Ничему не противиться, ничему не удивляться. Так и поступайте.

– Это дело нехитрое, – заметил Дезавенель.

– Если же нам понадобятся дополнительные сведения, – добавил де Брагелонн, – мы пошлем к вам или пригласим вас сюда. Если будут обыскивать ваш дом, вы нам поможете.

– Уж коли я начал, так доведу до конца, – вздохнул Дезавенель.

– Вот и прекрасно! И последнее. Если по ходу событий нам станет ясно, что вы действительно точно повиновались нашим указаниям, вас пощадят. В противном же случае вас постигнет скорая и жестокая кара.

– Вас сожгут на медленном огне, клянусь богоматерью! – зловеще отозвался Демошарэс.

– Но все-таки… – попытался возразить трясущийся адвокат.

– Довольно! – остановил его де Брагелонн. – Вы слышали все. Запомните, и до свиданья.

И он отпустил его повелительным жестом. Воспрянувший духом и вместе с тем озабоченный, адвокат ушел.

Начальник полиции и Великий инквизитор помолчали.

– Я поступил так, как вы предложили, – начал де Брагелонн, – но, признаться, не уверен, что это лучший выход.

– Что вы! Вы поступили именно так, как нужно! – воскликнул Демошарэс. – Ведь если события пойдут своим чередом, заговорщики ни о чем не догадаются. Пусть они думают, что шествуют в кромешной тьме, а мы тут как тут! Великолепно! За двадцать лет нам ни разу не представился такой удобный случай, чтобы одним ударом покончить с ересью. Я знаю, каких взглядов на этот счет придерживается кардинал Лотарингский!

– Вы правы, – согласился де Брагелонн. – Но что нам предстоит сейчас сделать?

– Вы остаетесь в Париже и следите с помощью Линьера и Дезавенеля за двумя вожаками заговора. Я же ровно через час еду в Блуа, дабы предупредить братьев Гизов. Они потихоньку сплотят вокруг короля все наличные силы. Гугеноты же тем временем, ни о чем не догадываясь, попадут, как глупые скворцы, в расставленные нами силки. И вот мы держим их в руках! Всеобщая резня!

Великий инквизитор большими шагами мерил комнату и радостно потирал руки.

– Дай только боже, – сказал де Брагелонн, – чтобы никакая случайность не провалила столь великолепный план.

– Это невозможно! – отвечал Демошарэс. – Всеобщая резня! Они у нас в руках! Я считаю, что с ересью на сей раз покончено. Всеобщая резня!

XX. Коронованные дети

А теперь перенесемся в Блуа, в великолепный королевский замок.

Накануне в замке состоялось многолюдное веселое празднество с играми, танцами и аллегориями.

Вот почему в это утро юный король и его супруга встали позже обычного. По счастью, никаких приемов не предстояло, и на досуге они обменивались впечатлениями о вчерашнем празднике.

– Мне кажется, – говорила Мария Стюарт, – праздник удался на славу.

– Ну конечно, – согласился Франциск II, – особенно хороши были балет и сцены. А вот сонеты и мадригалы показались мне чуточку длинноватыми.

– Ничуть! – воскликнула Мария Стюарт. – Они были так остроумны и изящны!

– Но очень уж льстивые. Невелика радость слушать, как тебя превозносят с утра до ночи. Притом все эти господа начинают свои выступления латынью, в которой я не слишком-то силен. Не то что мой братец Карл!..

– Да, кстати о братце Карле, – перебила его Мария. – Вы обратили внимание, как он вчера исполнил свою роль в аллегории «Защита веры тремя богословскими добродетелями»?

– Если не ошибаюсь, он изображал одну из Рыцарских Добродетелей, так?

– Вот-вот!.. – подхватила Мария. – А вы видели, как он стукнул по голове изображение Ереси!

– Еще бы! Когда Ересь вышла на середину сцены, Карл просто взбесился.

– А вам не показалось, что голова Ереси кого-то напоминает?

– И в самом деле… я сначала думал, что ошибаюсь, но ведь она сильно смахивала на Колиньи!

– Ну конечно! Вылитый Колиньи!

– И его-то дьяволы уволокли!

– А как обрадовался при этом дядюшка кардинал!

– А заметили, как улыбалась матушка?

– Да, улыбка у нее была страшная! – согласилась королева и тут же перескочила на другое: – Но я совсем забыла, что нам нужно заняться одним серьезным делом… его поручил нам дядюшка кардинал.

– Ого! – воскликнул король. – С ним это не часто случается!

– Он нам поручает, – торжественно изрекла Мария, – выбрать расцветку для формы нашей швейцарской гвардии.

– Такое доверие – великая честь для нас! Приступим к обсуждению. Я думаю, что форму оставим прежнюю: широкий камзол с пышными рукавами и три цветных разреза. Верно?

– Так, государь, но на каких цветах мы остановимся?

– Тут есть над чем подумать. Но вы не хотите мне помочь, мой маленький советник? Какой первый цвет?

– Полагаю, белый. Цвет Франции!

– Тогда второй в честь Шотландии – голубой.

– Хорошо! А третий?

– Может быть, желтый?

– Нет, это цвет Испании. Лучше уж зеленый.

– Но это ведь цвет дома Гизов! – сказал король.

– Идея! – воскликнула Мария. – Возьмем красный – это цвет Швейцарии. Пусть он напоминает этим бедным людям об их родине.

Король согласился.

– Вот мы и справились с таким трудным заданием. К счастью, более серьезные дела мне даются гораздо легче, – иронически протянул он. – Ваши милые дядюшки, Мари, по возможности облегчают мне тяготы управления. Это просто очаровательно! Они пишут, а мне остается только подписывать, иной раз даже не прочитав.