Пол Андерсон - Королева викингов

— Иначе пойдут сплетни о том, что, дескать, моя госпожа оказывает вам слишком уж большую честь, — сказал слуга. — Впрочем, доверьте свои заботы ей. Хрут должен только уверенно говорить с королем и попросить, чтобы тот принял его в свою дружину. А пока что возьмите одежду, которую Гуннхильд вам прислала. — Он дал Хруту сверток. — Наденьте ее, когда отправитесь, чтобы предстать перед королем.

На следующий день Хрут и Эзур в сопровождении десяти друзей направились в дом короля. Хрут, в блестящих одеяниях, шагал первым. Король Харальд сидел за столом для питья в обществе нескольких своих друзей. Его мать сидела напротив рядом с несколькими женщинами. Увидев вошедшего, ее сердце вновь запнулось: до чего же он красив!

Король тоже пристально посмотрел на вошедших и спросил, кто они такие. Хрут назвал свое имя, свой род и сказал, чем он занимается.

— Я ищу твоей помощи, господин, для защиты моих прав.

— Я поклялся, что каждый человек в этой земле будет иметь свои права, согласно закону, — произнес король. — Есть ли что-нибудь еще, чего ты желал бы от меня?

— Да, господин, — ответил Хрут. — Я прошу места для себя в твоей дружине и чтобы ты принял меня в число своих людей.

Король Харальд напустил на лицо непроницаемое выражение и промолчал.

Тогда заговорила Гуннхильд:

— Мне кажется, что этот человек оказывает тебе большую честь. Если бы в твоей дружине было много таких, как он, она стала бы еще сильнее.

Хмурый взгляд короля несколько смягчился.

— Он на самом деле мудрый человек?

— И мудрый, и умелый, — подтвердила королева.

Король обратился к Хруту.

— Я думаю, что моя мать не против того, чтобы ты получил почетное место, о котором просишь, — сказал он. — Но ради пользы дела не возвращайся сюда в течение половины месяца. Когда же это время истечет, ты станешь моим дружинником. Тем временем моя мать разберется в твоих делах. После этого ты снова предстанешь передо мной. — Пока суд да дело, он мог выяснить, что люди знали и думали о Хруте, впрочем, маловероятно, что ему придется спорить с матерью.

А она подозвала Эдмунда, который стоял неподалеку, настороженно, как белка, следя за всем происходившим.

— Проводи этих двоих в мой дом и проследи, чтобы их там хорошо приняли, — приказала она. Слуга сразу же увел Хрута и Эзура. Их спутники обратились к королю с должными словами уважения и тоже разошлись восвояси.

Дом Гуннхильд, опиравшийся на каменный фундамент, стоял несколько на отшибе, в трех сотнях ярдов от дома короля и двора с хозяйственными постройками. Он был сложен из бревен, окрашенных в темный красно-коричневый цвет, сливавшийся с цветом коры сосен, росших сзади и по бокам от здания. Вокруг верхнего этажа, под выступающей высокой крышей из кедровых досок, бежала галерея. Торчавшие концы конька и балок были украшены резными головами зверей, которые должны были отпугивать любых троллей, призраков или ночных духов, но столбы крыльца и дверные косяки покрывал орнамент в виде вьющихся виноградных лоз, покрытых листвой. Стоял холодный день и столбы дыма, пригибаясь к земле, поспешно бежали прочь, соревнуясь в быстроте со свинцово-серыми тучами; таких дней за это лето было много. Ветер теребил темные ветви и, продираясь сквозь хвою, издавал звук, напоминавший шум прибоя.

Внутри, однако, было тепло, в очаге горели сухие дрова, к дыму которых примешивался запах ароматных трав, лампы и свечи мягким светом озаряли гобелены. Они были так искусно вытканы, что казались настоящим лесом, со множеством четвероногих и крылатых существ, деревьев и цветов, подобных которым никогда не существовало на земле. Собаки и всадники преследовали оленя, Сигурд убивал дракона Фафнира, между деревьями ехали воины, над головами которых летели вороны, а по пятам трусили волки, однако некоторые из разбросанных тут и там знаков были незнакомы норвежцам.

Пол комнаты, в которую Эдмунд ввел гостей, был устлан свежим можжевельником, слабо шелестевшим под ногами.

— Теперь вы видите, что все то, что я передал вам от имени Гуннхильд, было истинно, — сказал он.

Он снизу вверх посмотрел на Хрута.

— Вот ее скамья. Садись на нее и оставайся там, даже когда войдет она сама.

Эзур и Хрут переглянулись. Старший пожал плечами, быстро ухмыльнулся и занял более низкое место справа. Хрут немного постоял в размышлении, а затем поступил так, как ему сказали. Эдмунд велел служанкам принести гостям еду и питье.

Им не пришлось долго ждать королеву. Хрут поднялся.

— Оставайся там, — весело сказала Гуннхильд. — Это место твое на все то время, пока ты будешь со мной.

Она поднялась на возвышение и села рядом с Хрутом. Принесли еще напитков; и мед, и вино. Кубки были серебряными, и их украшали изображения, похожие на вытканные на гобеленах.

Эзур почти все время молчал. Зато Гуннхильд и Хрут оживленно разговаривали. Хрут всегда слыл отличным остроумным собеседником. Он рассказал королеве о своих предках — среди них был знаменитый герой король Рагнар Волосатые Штаны и знаменитая женщина Ауд Задумчивая, — о своем владении в долинах к западу от Большого залива, а также и о своем деле с наследованием сотни марок, которое совпало с желанием отправиться за море и завоевать себе имя, о том, что они плыли в Норвегию, борясь со встречными ветрами, отчего плавание заняло у них целых три недели. Она видела в его глазах, слышала в его голосе, насколько долгим показался ему этот срок.

Она же, со своей стороны, имела бесконечно много того, что могла рассказать ему о своей жизни — очень тщательно отбирая эпизоды, — и о том, что было ей известно об остальном мире. Это захватило ее собеседника.

Было еще совсем рано, когда Эзур сказал, что ему хочется спать. Эдмунд отвел его куда-то в другую часть дома к закрытой богатым пологом кровати. А Гуннхильд и Хрут продолжали разговор.

В конце концов она сказала, полностью осознавая, что она делала и какой властью владела:

— Нынче ночью ты пойдешь со мною наверх; мы будем вместе.

— Будет так, как ты захочешь, — ответил он, правда, голос его прозвучал не очень твердо. Но когда она улыбнулась ему, он улыбнулся в ответ. При этом свете она не казалась слишком уж старой.

Они взяли с собой подсвечник о трех ветвях. Когда же они оказались в спальне королевы, она сразу заперла дверь и шагнула к нему. Мужчина поставил подсвечник на пол и схватил ее в объятия. С головы Гуннхильд спал платок, открыв блестящие, черные как ночь волосы, в которых лишь кое-где льдисто блестели серебряные нити. Нет, эта королева вовсе не была старухой, нет, еще нет.