Камень глупости. Всемирная история безумия - Моника-Мария Штапельберг

к менее привилегированным. Возникли опасения, что такие люди заполонят Англию и станут совершать преступления, поставив под угрозу собственность богатых. Следствием ужасающей нищеты стала широко распространенная «преступная» деятельность – карманная кража и мелкое воровство, – к которой люди прибегали, чтобы прокормить свою голодающую семью. К сожалению, это привело к принятию суровых законов, и тысячи людей были казнены за мелкие правонарушения, такие как воровство [11]. В начале 1600-х годов появилась политика высылки – еще один метод борьбы с нежелательными лицами [12]. Жизнь бедняков, особенно тех, кто был вне закона, могла быть, как описал ее английский философ Томас Гоббс (1588–1679), действительно «одинокой, бедной, ужасной, жестокой и короткой» [13].

Ухудшение условий жизни тех, кто погряз в нищете и стал жестоким в результате неравенства, описано в памфлете под названием «Горестные стоны бедных» (1622) елизаветинского сатирика Томаса Деккера: «Хотя число бедных ежедневно увеличивается, для них не собирают пожертвований, вот уже семь лет, во многих приходах этой страны, особенно в провинциальных городах. Многие из этих приходов выгоняют своих бедняков, да и лентяев, которые не хотят работать или по какой-либо причине просят милостыню, воруют или крадут, чтобы выжить, так что страна буквально кишит ими. Да, и искалеченным солдатам, которые рисковали своей жизнью и теряли конечности ради нас, мы воздаем так же. <…> Их выгоняют скитаться в праздности (по дороге в ад) <…>, пока закон не приведет их к страшному концу – виселице» [14]. Это действительно трагедия!

Первые дома заключения – исправительные дома

В результате широко распространенной нищеты усилилось общественное давление с целью реформировать не только систему помощи бедным, но и, как ни странно, их «нравственность» – согласно общему мнению, у них не хватало моральных сил, чтобы бороться с бездельем. Поэтому были приняты дополнительные законы, направленные на решение проблем бедности, бездомности и бродяжничества [15]. Последнее считалось особенно серьезной угрозой обществу, требующей сурового наказания [16].

В 1575 году в Англии как форма наказания были законодательно закреплены первые дома заключения, также известные как брайдуэллы [17]. Акт, охватывающий «наказание бродяг и помощь бедным», предусматривал строительство «домов исправления», по крайней мере по одному на графство [18]. В 1601 году елизаветинский Закон о бедных [19] проводил различие между нетрудоспособными и безработными. Согласно ему, нетрудоспособным беднякам – немощным, пожилым и детям, о которых некому было заботиться, – предоставлялась помощь в виде денег или еды, финансируемая за счет местного «налога на бедных» или налога на имущество самых богатых в приходе.

Закон о бедных также устанавливал, что «праздные» бедняки должны работать в так называемых исправительных домах. Здесь все те, кто не хотел работать – «неисправимые бездельники», – включая попрошаек, бездомных и бродяг, которые в большинстве своем были нищими, должны были понести наказание и отправиться на работу в условиях строгой тюремной дисциплины. Такие люди считались потенциальными преступниками, нуждающимися в исправлении.

В результате первые работные дома официально открылись в Британии и других европейских странах в 1630-х годах [20, 21]. В общественном сознании работные дома, столь ярко описанные в романе Чарльза Диккенса «Оливер Твист», казались темным, зловещим пространством, местом лишений, жестокости и голода. Жизнь в работных домах действительно была суровой. Жилые работные дома создавались не столько для того, чтобы размещать и кормить бедняков, сколько для того, чтобы заставить их работать и научить их «правильным» трудовым привычкам посредством продуктивности, порядка, дисциплины и контроля [22].

Правящая верхушка считала, что «правильные» привычки должны прививаться не только беднякам, но и всему новому рабочему классу. Рост индустриализации привел к тому, что наемный труд стал средством обеспечения выживания экономики. Однако наемные работники, как в сельскохозяйственной, так и в промышленной сфере, из-за низкой заработной платы, как правило, не могли прокормиться в периоды экономической депрессии. Это привело к росту семей, зависящих от пособий для малоимущих, «как раз в то время, когда растущая власть буржуазии и ее господство в интеллектуальной и культурной жизни становились к этому все менее толерантными» [23, 24].

Высшие классы легко убедили себя, что помощь бедным на самом деле способствует бедности, поскольку поощряет праздность. В то время идеологическое обоснование этой точки зрения можно было прочитать в трудах экономиста и демографа Томаса Роберта Мальтуса (1766–1834) и многих других авторов. Они писали о «плохих моральных последствиях праздности и дурных привычек, которые могут быть порождены привычкой полагаться <…> на одну лишь милостыню [25], и что «Ленивец будет одет в Тряпье. Кто не работает, тот не ест» [26], «голод укротит самых свирепых зверей» [27], а также отпускали пренебрежительные замечания, что «бедные редко бывают прилежными, за исключением случаев, когда труд дешев, а зерно дорого <…> пьянство является распространенным пороком бедности» [28]. Неудивительно, что такие высказывания ухудшали отношение богатых к помощи бедным. Поэтому правящие классы считали, что любой компромисс или потворство праздности приведут к быстро растущему ухудшению отношения рабочего класса к труду.

Вместо этого высшие классы тяготели к системе создания специальных учреждений, в которой работные дома, лечебницы и подобные организации в теории обеспечивали экономически эффективное решение проблемы. «Если условия жизни в работном доме достаточно непривлекательны, все, кроме действительно нуждающихся и “заслуживающих” помощи бедняков, воздержатся от попытки получить пособие <…> то, как обращаются с теми, кто находится в таком заключении, всегда может служить примером для остальных. Таким образом, вся система может быть эффективной и экономичной» [29].

К 1776 году в Лондоне более 16 000 мужчин, женщин и детей [30] были размещены в 80 работных домах, где их заставляли трудиться. Репрессивная функция «заключения» сочеталась с уже новой целью. Теперь речь шла не только о том, чтобы заключить тех, кто не имел работы, но и о том, чтобы дать работу этим заключенным и таким образом заставить их внести свой вклад в общее дело [31], поэтому первые дома заключения появились в самых индустриальных районах Британии [32]. К концу XVIII века по всей Европе протянулась целая сеть работных домов, что было оправдано политикой «обязательного труда» каждой страны [33].

Первоначально работные дома были задуманы именно как учреждения для изоляции и размещения трудоспособных бедняков, чтобы привить им нравственную дисциплину труда. Однако работные дома быстро оказались пристанищем для умственно отсталых, безработных, а также для тех, кто был совершенно не в себе и не поддавался лечению.

Закон о бродяжничестве – растущая

проблема психических заболеваний

Официальным указанием на то, что в начале XVIII века психические заболевания становились все более серьезной проблемой, стало принятие в 1714 году Закона