Идолы острова Пасхи. Гибель великой цивилизации - Джеймс Перкинс

Сначала все они вознесли молитву богам: земным, подземным, небесным, лесным, озерным, морским; ведомым и неведомым. Затем в пещере был зажжен огонь, в пламя которого были брошены благовония, любимые богами и услаждающими их обоняние. После этого Баира, Парэ и молодой жрец поднялись к озеру и там совершили вторую молитву, на сей раз направленную исключительно Матери-Земле; в воды Священного озера был пущен венок из прекраснейших цветов, а в специальную нишу в камнях, на его берегу положены дары для великой богини – завернутые в банановые листья куски жареной птицы и вареный батат.

Наконец, все трое снова вернулись в пещеру, и Баира сказал, обращаясь к дочери:

– Итак, Парэ, вот и начинается твое испытание. Ты останешься здесь столько, сколько будет нужно, чтобы убедиться в божественной или демонической природе твоей любви. Еду и воду тебе станет приносить этот человек, один раз в несколько дней, но ты не имеешь права говорить с ним, как и он с тобой.

Баира взглянул на молодого жреца; тот склонил голову, показывая, что понял приказание.

– Дверь пещеры запирается изнутри, но не снаружи, – продолжал Баира, – и это станет дополнительным испытанием для тебя, Парэ. Сидя в темноте, в одиночестве, ты будешь знать, что в любой момент можешь уйти, – и соблазн будет велик, поверь мне! Но если ты переступишь порог своей темницы, не дождавшись конца испытательного срока, ты признаешь тем самым, что тебя искушали демоны, а ты поддалась им. Терпение и самоотречение – божественные чувства, слабость и жалость к себе – демонические; выбирая между теми и другими, ты отдаешь предпочтение силам добра или зла. Впрочем, обо всем этом ты читала в таблицах с письменами, что хранятся в Доме Посвященных… Почаще вспоминай о мудрости древних, храни их заветы, – и да помогут тебе великие боги и Мать-Земля!.. Ты поняла меня?

– Я поняла тебя, отец, – отвечала Парэ. – Я подчиняюсь воле богов, и да свершится то, что предназначено!

Кане был похож на безумца; люди, встречавшие его в последние дни, испуганно шарахались от него. По острову уже поползли слухи о наваждении, овладевшем Кане, победителя на Празднике Птиц, – о захватившей его преступной и противоестественной страсти к деве, посвятившей себя богам. Самое же ужасное было в том, что дева эта – дочь верховного жреца, а значит, внушить любовь к ней могли не просто демоны, а демоны мятежные, рискнувшие бросить вызов всем великим богам, которым служил верховный жрец.

Говорили также, что демоны не могли бы отважиться на подобную дерзость, когда бы за ними не стоял кое-кто посильнее, чье имя было даже страшно назвать. Намеками, иносказаниями островитяне давали понять, кого они имеют в виду, – это был, конечно, зверь Рекуай. Когда-то давно, в незапамятные времена его загнали на Луну братья-близнецы, – воспитанные мудрой лягушкой сыновья ягуара и земной женщины. Но завидуя человеческому благополучию, страшный зверь Рекуай уже однажды спускался с Луны, и тогда люди едва не погибли, – к счастью, Сын Солнца указал им путь к спасению, на остров посреди океана.

Но что сталось с теми, кто не переселился сюда? За долгие века лишь две лодки с чужаками прибыли со старых земель, но пришельцы сразу же пожелали принять местные обычаи и быстро растворились среди жителей острова. Это было неспроста: кто захочет отказаться от своего, если оно хорошее, – и вообще, почему эти люди покинули свою родину? Видимо, на старых землях творилось что-то ужасное: может быть, страшный зверь Рекуай давно сожрал там людей, и те, кто приплыл на остров, были последними; может быть, люди на старых землях были порабощены зверем Рекуаем, и он сделался их правителем; а может быть, они сами отдались под власть демонов – его верных слуг?

Как бы то ни было, но островитяне боялись, что зверь Рекуай нагрянет и на их землю. Толки о его пришествии не умолкали: так что не случайно произошедшее с Кане вызвало у жителей острова большую тревогу. Пожалуй, они потребовали бы, чтобы верховный жрец и вождь приняли какие-то меры по отношению к нему, но Кане все-таки одержал победу на Празднике Птиц, чего не могло быть без воли Большой Птицы, – а это многое значило.

Тем не менее, островитяне старались не общаться с Кане, а некоторые бросались наутек, едва завидев его, поскольку, вдобавок ко всему прочему, поведение Кане и впрямь было ненормальным. Он носился по острову нечесаный, лохматый, со щетиной на лице, пыльный, в грязной набедренной повязке, – и приставал к людям с одними и теми же вопросами: «Где Парэ? Не видели ли вы Парэ? Не встречалась ли вам дочь верховного жреца?».

Но Парэ пропала бесследно: ее никто не видел, и никто не знал, где она находится. Людям и самим было интересно узнать, куда она подевалась, однако, в первую очередь, это касалось ее отца, а он сохранял полное спокойствие, – из чего можно было заключить, что с Парэ ничего необычного не случилось.

Именно так Баира ответил Кане, когда тот прибежал к нему в начале своих поисков, – и как Кане ни пытался выведать у верховного жреца тайну исчезновения девушки, как ни умолял его, Баира больше не сказал ни слова. И вот теперь Кане носился по острову, пугая людей, – ведь без Парэ он не мог пробыть и дня. Где теперь ее найти? «О, боги, даруйте мне смерть, или верните Парэ!» – взывал он к небесам.

Отчаявшись, в глухой тоске, потеряв счет времени, Кане сидел как-то в рощице невдалеке от своей деревни, когда судьба неожиданно улыбнулась ему. Он почувствовал, что кто-то идет; Кане обернулся и тут же отвел взгляд – Капуна шел сюда.

Он встал за спиной Кане и тяжело вздохнул. Кане сидел неподвижно. Тогда послышался еще один вздох, и еще. Кане сидел неподвижно.

– Да, ты прав, совершенно прав, что не хочешь со мной говорить, – послышался голос Капуны. – Какой я тебе друг, как можешь ты мне верить после того, что случилось.

Кане сидел неподвижно.

– Подумать только: ты доверил мне тайну своей любви, величайший секрет, а я разболтал его Мауне, – как будто не зная, что рассказывая ей, рассказываю всему острову! – горячо воскликнул Капуна. – Ну, и кто я после этого?!