Ольга Крючкова - Небесный Сион

Белуччи рывком сел на кровати.

– Искушение… Искушение… Но я не могу покинуть монастырь. Я обещал покойному генералу позаботиться о мальчике, а в случае необходимости и защитить его.

Иезуит поднялся и начал, словно загнанный зверь метаться по келье.

– Всё не могу больше… Я с ума сойду, если не проведу эту ночь с женщиной… – решил он, отдаваясь во власть соблазна. – Кажется, недалеко от монастыря есть постоялый двор. Наверняка, там можно сытно поесть, выпить вина и развлечься…

Белуччи скинул рясу и быстро облачился в свою привычную одежду – чёрный камзол, узкие панталоны и высокие сапоги. Затем он надел нагрудник из лёгкой иберийской стали, опоясался мечом, закрепил специальными ремешками в левом рукаве два метательных стилета, и накинул короткий тёмно-синий плащ.

– Господи, прости меня… – прошептал он и виновато взглянул на распятие. – Гилермо спит рядом с мальчиком, вокруг всё спокойно… Возможно, нападение волков на Аржиньи – просто случайность, стечение обстоятельств и не стоило Сконци так беспокоиться…

Он покинул келью, быстро спустился по винтовой лестнице донжона и вышел во внутренний двор. Монахи с наступлением темноты уединялись в своих кельях, жизнь в замке замирала. Лишь у ворот оставались братья-валломброзанцы, дабы во время закрыть их после того, как колокола отзвонят вечернюю зарю, а затем отворить с восходом солнца.

Белуччи пребывал в раздумьях: покинуть ли ему монастырь верхом на лошади или пешком? Если – на лошади, то тогда её надобно седлать, а на это вовсе не хотелось тратить время, ибо он был сжигаем плотским вожделением.

Белуччи приблизился к воротам. Из привратницкой вышли два дюжих монаха.

– Ворота заперты, – произнёс один из них.

– Я имею право покидать монастырь, а также возвращаться обратно в любое время, – спокойно парировал иезуит. – На то я получил дозволение самого настоятеля Кристиана.

Монахи переглянулись: против разрешения настоятеля не пойдёшь. А, если у этого самодовольного наглеца, а в монастыре многие догадывались о принадлежности Гилермо и Белуччи к всесильному ордену иезуитов, действительно неотложное дело в городе? Что тогда? А они, будучи добросовестными монахами, с тщанием выполняющими свои обязанности, невольно помешают ему…

Валломброзанцы поняли друг друга без слов и одновременно направились к воротам, дабы привести в движение специальный механизм, поднимающий решётку, а затем отпереть небольшую калитку, расположенную в левой створке ворот.

– Когда ты вернёшься, брат? – поинтересовался один из монахов.

Белуччи нетерпеливо передёрнул плечами.

– Как только улажу все свои дела… – неопределённо ответил он.

– Разумеется… Но нам бы хотелось, – монах выразительно воззрился на иезуита, – чтобы ты подал условный знак. Времена нынче неспокойные, на дорогах появились шайки разбойников, а наш герцог Рене Добрый, да продлит Господь его земной путь, уж слишком увлечён менестрелями, а отнюдь, не порядком на своих землях.

– Хорошо, – согласился Белуччи. – Ты, пожалуй прав. Я ударю трижды медным кольцом по воротам, затем сделаю паузу, а затем – ещё два удара.

Валломброзанец массивным ключом отворил калитку. Белуччи беспрепятственно покинул монастырь, отправившись в питейное заведение пешком, ибо оно находилось всего в четверти лье, да и иезуит был человеком не робкого десятка и не боялся прогулок под покровом ночи.

Иезуит добрался до постоялого двора без приключений. Ещё издали он заметил, что в окнах заведения ярко горят свечи.

Белуччи вошёл на постоялый двор через ворота, которые, казалось, и вовсе не запирались ни днём, ни ночью. Двор освещали факелы, прикреплённые к специальным держателям около входа в харчевню.

Он заметил, что под навесом у коновязи стояли два осла, мул и несколько лошадей, две из которых, вороной масти, невольно привлекли внимание иезуита. Уж в лошадях он знал толк. Несомненно, они принадлежали весьма состоятельным постояльцам.

До слуха Белуччи донёсся женский смех… Он вошёл в харчевню, его обдало запахом жареного мяса, ибо посетители сего заведения редко соблюдали постные дни, установленные католической церковью, дабы избежать одного из грехов – чревоугодия. Белуччи огляделся: кто-то из посетителей уделял внимание жареному бекону и вину, кто-то пытался сговориться о цене предстоящей ночи со здешней шлюхой, а двое из них, по виду знатные сеньоры, с азартом играли в кости. Около них стояли несколько девиц, весьма привлекательных и аппетитных на вид, всячески подбадривая игроков.

Один из сеньоров явно выигрывал.

– Ну что же, герцог, вы снова проиграли! – воскликнул он, довольный собой. – Придётся вам раскошелится.

– Вот, князь, ваш выигрыш. – Проигравший герцог, нехотя, достал из увесистого кошелька золотую монету и небрежно бросил её на стол. Монетка со звоном покатилась прямо к его партнёру. Тот прихлопнул её рукой и засмеялся.

– Мне дьявольски везёт в азартные игры, дорогой друг! Вы же знаете об этом…

– Знаю. И каждый раз не могу устоять перед соблазном перекинуться с вами в кости! – ответил герцог и подмигнул сотоварищу. Они оба дружно рассмеялись. Девицы их поддержали…

Белуччи не мог оторвать взора от этих двух сеньоров, что-то в них было притягательное. Но что? Он не мог понять… Возможно, его удивило, что их не окружала свита, герольды и оруженосцы – богатые сеньоры путешествовали без должного сопровождения.

Затем обратил внимание на белокурую девицу, она показалась ему знакомой…

Девушка подсела к князю, тот обнял её за талию и начал что-то нашептывать на ушко. Вероятно, нечто непристойное, потому как прелестница, познавшая множество мужчин, залилась румянцем и, шутя, оттолкнула сеньора.

– Ах, вы проказник, ваша светлость! Придумать такое… Впрочем, я согласна. А сколько вы мне заплатите за услуги?

Тот, не задумываясь, извлёк из кошеля два золотых и бросил на стол.

– Такая цена тебя устроит? Или ты стоишь дороже?

Девица, довольная столь щедрой оплатой, ладошкой сгребла монетки со стола и аккуратно засунула их за лиф платья, тем самым выражая своё согласие и готовность доставить знатному сеньору любое плотское наслаждение.

Наконец Асмодей оторвал взор от девицы, с которой явно не торопился уединиться, и обратил внимание на Белуччи, стоявшего в дверях.

– Сударь! Ну, что же вы стоите? Или вы не голодны? Не хотите выпить? Игра в кости вас не привлекает? И вы не хотите познать продажной любви?! – обворожительно улыбаясь, поинтересовался он.

Белуччи невольно подошёл к столу игроков.

– Партию в кости, сударь? – предложил Абигор, с интересом поглядывая на посетителя, и многозначительно подмигивая Асмодею. – Простите, не знаю вашего имени…