Жеральд Мессадье - Сен-Жермен: Человек, не желавший умирать. Том 2. Власть незримого

Затем Себастьян занялся весьма ответственным делом — поисками слуги.

Хозяин постоялого двора, восхищенный представительным видом своего клиента графа де Сен-Жермена, предложил ему на выбор сразу троих. Себастьяну кандидаты показались грубыми, уродливыми, вонючими, а их физиономии — лживыми. Молодые люди разговаривали на каком-то невразумительном наречии, и было похоже, что они спят и видят, как бы надуть хозяина и скрыться с его вещами. Себастьян не взял ни одного из них. На следующее утро в дверь графа постучал малый шести футов ростом. У него оказалось приятное лицо с выражением покладистым и одновременно насмешливым. Звали его Франц, было ему двадцать лет. Из одежды на парне болтались какие-то отвратительные лохмотья.

— У кого ты служил? — поинтересовался Себастьян.

— Ни у кого, сударь. Я работаю носильщиком в гавани Майна.

— В армии был?

— Жалованье не стоит моей жизни, сударь.

Сказано это было тоном смиренным и благодушным, без возмущения и сарказма. Ответ поразил Себастьяна: а какое, интересно, жалованье стоит жизни?

— Прекрасно, — решился наконец Себастьян, рассмотрев молодого человека как следует, — попроси хозяина подняться ко мне.

Через несколько минут будущий слуга был представлен хозяину постоялого двора.

— Сударь, — сказал Себастьян, — я хочу, чтобы вы незамедлительно вызвали портного, этому молодому человеку необходимо справить подобающую одежду. А пока пусть отправляется в баню и отмоется, как положено цивилизованному человеку. Я даю вам на все два часа.

Сам он вышел прогуляться, но главным образом Себастьяну хотелось пройтись по книжным лавкам. Вернувшись на постоялый двор, граф обнаружил там портного, хозяина двора и Франца, которые посмотрели на него с глубоким почтением.

— Уважаемый, — обратился Себастьян к портному, — оденьте этого молодого человека подобающим образом.

— Сударь, если вы спешите, возможно, было бы разумнее наведаться к старьевщику. Мы непременно отыщем обмундирование офицеров гвардии его высочества.

Вышеупомянутым высочеством был не кто иной, как сам герцог Гессен-Кассельский. Предложение казалось вполне разумным. Себастьян вынул из кармана золотую монету и протянул ее портному, который при виде денег пришел в возбуждение.

— Отправляйтесь и возвращайтесь как можно скорее. Я жду.

Себастьян велел принести графинчик вина и галеты. Когда троица вернулась, Себастьян поморщился при виде Франца, одетого в подобранные у старьевщика вещи.

— Мне нужен не гвардейский офицер, а слуга. Штаны еще куда ни шло, но этот кафтан никуда не годится. Поменяйте отвороты, они же грязные как черт знает что. И подберите этому молодому человеку приличный жилет, чтобы подходил по цвету к рубашке, и плащ.

Франц исподтишка посмеивался; видно было, как все это его забавляет.

— Да, ваша светлость.

— Завтра в девять.

— Да, ваша светлость.

Портной удалился, унося с собой кафтан. Хозяин постоялого двора не мог скрыть изумления.

Себастьян пригласил Франца отужинать с ним. Жареная рыба, картофельный салат. Вот только рейнское вино оказалось весьма посредственным. Впрочем, новый слуга один выпил целую бутылку.

— И что у тебя за жизнь, Франц? — спросил граф.

— Разгружаю ящики и сундуки. На хлеб хватает. Я живучий, как кошка, господин граф.

Себастьян улыбнулся.

— Тебя не научили лгать, Франц?

— У меня просто не было подходящего случая, господин граф.

При этих словах Себастьян не смог удержаться от смеха.

— А почему люди лгут, как ты думаешь?

— Из хитрости или от слабости. А я не считаю себя ни хитрым, ни слабым.

— Что ты думаешь о своем новом положении?

— Что оно вам подходит, господин граф.

Черт побери, этому малому палец в рот не клади! Он напоминал шевалье де Барбере: та же смесь крестьянского здравомыслия, простодушия и хладнокровия — последнее качество Себастьян ценил особенно.

— На этом свете, — продолжал Франц, — или ты управляешь, или тобой управляют. Если не хочешь, чтобы управляли тобой, надо воевать. Я с вами воевать не собираюсь, господин граф.

Это новое замечание, свидетельствующее о здоровой крестьянской сметке, привело Себастьяна в прекрасное расположение духа. Он спал лучше, чем ожидал, растянувшись на тощем соломенном тюфяке. Франц лег прямо на полу в соседней комнате, бросив под себя что бог послал. Себастьян обнаружил в нем еще одно достоинство: его новый слуга не храпел!

На следующее утро портной принес вычищенную одежду и, получив причитающееся ему вознаграждение, удалился, раболепно пятясь и беспрестанно кланяясь. Хозяин постоялого двора, трепеща от почтения, принес записку от герцога, которую только что доставили.

«Граф!

Ваше возвращение в Гессен подобно солнечному лучу, озарившему это заледеневшее чистилище. Окажите мне честь отужинать со мной сегодня вечером. В пять часов я пришлю за вами коляску и надеюсь, что вы согласитесь поселиться в моем замке. Смею предположить, что здесь вам будет не менее удобно, чем на постоялом дворе "Золотая булла".

Вильгельм Гессен-Кассельский».

К счастью, в замке оказалось жарко натоплено, несмотря на сквозняки, которые исподтишка, с угрожающим посвистом врывались из щелей под дверьми и лестничных пролетов, словно злые духи, несущие воспаление легких и чахотку. Прием герцога оказался на редкость горячим и сердечным.

— Скажите-ка, граф, каковы же успехи, на которые позволяет надеяться ваш просвещенный ум? Где вы побывали со дня нашей с вами последней встречи? Вам известны последние события? — спрашивал Вильгельм, стоя с бокалом хереса в руке перед камином, в котором пылал целый ствол дуба.

— Я вот уже три недели не брал в руки газет, — ответил Себастьян. — А что, произошли какие-то важные события?

— Как, граф, — воскликнул герцог с необычайным воодушевлением, — вы ничего не знаете о битве при Торгау? О победе Фридриха Прусского?

Поскольку Себастьян отрицательно покачал головой, герцог продолжал:

— Фридрих сломил русских, австрийцев и французов! Но какой ценой!

Герцог вкратце поведал своему собеседнику про битву: третьего ноября, то есть пять дней назад, после того как его гренадеры и его собственная артиллерия были разгромлены австрийской артиллерией в Торгау, Фридрих той же ночью повел в атаку последние оставшиеся силы и прогнал неприятеля из Торгау. Что же до принца Фердинанда, он победоносно отбросил французов до самой Фульды. Но казаки заняли Берлин.

Невеселые новости. Себастьян подумал, что выиграл, не поехав в Берлин, потому что Фридриха там, разумеется, не было.