Джефри Триз - За Хартию

Оуэн, к счастью, успел за последние недели как следует изучить ближайшие улицы и переулки. И еще ему повезло; большинство фонарей было разбито во время беспорядков, и преследователи не могли взять его на мушку.

Он бежал изо всех сил, сворачивая в переулки и петляя. Вначале между ним и констеблями держался разрыв в тридцать ярдов, теперь он увеличил его до пятидесяти. Но не был уверен, что за каким-нибудь углом не наскочит на другой отряд полиции.

Впрочем, теперь доктор, наверное, уже вне дома и вне опасности, это главное. Конечно, они смогут обвинить его в сопротивлении властям и упрятать за решетку, но так ли это важно, если начнется революция?

- Остановись или будем стрелять!

Он втянул голову в плечи, но не остановился.

Выстрел! Еще один!

Пули просвистели мимо и ударились в стену дома, стоявшего впереди. Оуэн свернул в переулок и на секунду оторвался от преследователей.

Вот он выскочил на длинную, прямую дорогу в рабочем квартале. Да, на такой улице не скроешься! Ей нет конца, и к тому же - ни одного переулка, ни одной подворотни. Все же, прижав локти к бокам, он, как заяц, понесся по мостовой.

Сзади громыхали башмаки полицейских. Через каждые несколько минут они останавливались, чтобы разрядить в него свои пистолеты. Он не решался оглянуться, но, судя по всему, их было человек пять, хотя пистолеты были только у двух или трех.

Оуэн уже не надеялся скрыться, но решил, что еще заставит лондонских констеблей хорошенько побегать - пусть отработают свое жалованье.

А между тем рабочая улица проснулась, разбуженная шумом и выстрелами. Люди отворяли окна и выглядывали наружу.

- Это полицейские!

- Они гонятся за чартистом!

- Себе на горе забрались они на нашу улицу!

- Долой полицию с нашей улицы!

Нетрудно было догадаться, на чьей стороне симпатии зрителей. Трах! Цветочный горшок просвистел в воздухе и раскололся под ногами полицейского, возглавлявшего погоню. Это послужило сигналом к началу бомбардировки.

На преследователей со всех сторон полетели снаряды самых разных видов и калибров. Цветочные горшки, кувшины с водой, куски черепицы и некие всем известные ночные сосуды - все пошло в дело. Полицейские волей-неволей прекратили погоню. Отмахиваясь, отругиваясь, грозя, они стали отступать.

Нет, они не могли арестовать целую улицу, а схватить кого-нибудь одного - значило поднять общий бунт. Пришлось убираться подобру-поздорову.

Уже во второй раз знаменитые столичные полицейские так позорно покидали поле боя. Победители в ночных рубашках, высунувшись из окон, хором пропели чартистскую песню, а потом, счастливые, снова отправились спать. О разбитой посуде не жалел никто.

Оуэн, скрывшись от преследователей и поблагодарив судьбу за неожиданное избавление, скинул наконец долгополую куртку и залег отдыхать в укромном местечке до восьми часов. В восемь он уже прогуливался возле условленного места.

Четверть девятого. А Тома все нет. У Оуэна замерло сердце: он слышал от прохожих, что в прошедшую ночь полиция хватала чартистов по всему городу. Неужели и Таппер попал в ловушку?

Мимо прошли двое полицейских. Оуэн поспешно отвернулся и стал рассматривать витрину. Но констебли не обратили на него внимания. Они искали дичь покрупнее.

Кто-то опустил руку на его плечо. Оуэн вздрогнул и обернулся, готовясь удрать в любую секунду. Но незнакомец, судя по всему, был простой рабочий.

- Скажи, приятель, - проговорил он хрипло,- ты не тот паренек из Уэлса, которого я ищу?

- Может, и тот, - осторожно откликнулся Оуэн.

- Тогда вот что: у твоих друзей все в порядке. Они не могли прийти сюда и ждут тебя в харчевне "Четыре колокола" на Уорсестерской дороге.

- Спасибо!

- Желаю удачи, приятель, - напутствовал Оуэна рабочий - В Бирмингеме огонек погас, но, может быть мы снова его запалим, как знать, если Уэлс поднесет спичку!

Уэлс...

Да, может быть, Уэлс возродит надежды всей Англии.

Оуэн шагал по Уорсестерской дороге, и на сердце у него было легко.

Глава десятая

Вольная ферма

Несколько дней они шли на запад, к пурпурным вершинам на горизонте. Держались безлюдных равнин и обходили стороной большие города; их уже известили, что по всей стране разослан "приказ об аресте Джона Таппера по обвинению в подстрекательстве к нарушению порядка". А ведь на самом деле он старался удержать людей от бессмысленного сопротивления драгунам...

- Правы они или ошиблись, не в том суть, - усмехался он, попыхивая трубкой. - Главное, что они хотят упрятать всех руководителей за решетку, а я полон решимости остаться на свободе. Слишком многие из нас уже заперты, а кому-то надо продолжать дело...

Страна походила на кипящий котел. Вот-вот гнев и возмущение плеснут через край. На двери одной из церквей им случилось увидеть плакат, который открыто призывал:

ЛЮДИ АШФОРДА!ХЛЕБА ИЛИ КРОВИ! ГОТОВЬТЕ КЛИНКИ, ФАКЕЛЫ, РУЖЬЯ, КОПЬЯ И БОМБЫ. ВСЕ В ПОХОД ЗА ХЛЕБ! ПОБЕДИМ ИЛИ УМРЕМ! ПОМНИТЕ: 1280 000 ДУШ МОЛИЛИ О ХЛЕБЕ, НО ЭТОТ ПРИЗЫВ ХОЗЯЕВА НАЗВАЛИ СМЕХОТВОРНЫМ ЖУЛЬНИЧЕСТВОМ. ОПОМНИТЕСЬ, ТИРАНЫ! ИЛИ ВЫ ДУМАЕТЕ, ВАША ВЛАСТЬ ПРЕБУДЕТ ВОВЕКИ?!

И в других местах часто встречались такие же плакаты, требующие "покончить с позорным полицейским режимом" и "заклеймить позором кровавые подвиги бирмингемской полиции". Было ясно, что события последних дней взбудоражили всех...

Вскоре они оставили позади леса и убегающие под уклон поля Герефордшира и углубились в самое сердце Черных Гор. Оуэн хорошо знал горы, но в эти места он не забредал ни разу. Узкая мрачная долина, рассеченная быстрым потоком; за целый день пути только два или три белых домика на склонах гор - маленькие фермы, по виду едва ли обитаемые. И еще руины старого монастыря на одной из вершин.

С каждой милей дорога становилась уже, склоны по обе стороны - круче, и вот уже небо над головой стало не шире речки у их ног.

- Далеко ли еще? - спросил Том.

Он никогда не бывал в горах, и ему казалось, что утесы обступают их со всех сторон, что уже немыслимо продвинуться вперед хоть на один ярд.

- Нет, уже недалеко, - отвечал Таппер. Буцефал тяжело дышал, еле вытягивая в гору; колеса тележки, ударяясь о камни, скрипели и ныли, будто от боли. Таппер шарил глазами по склонам, словно искал чего-то.

Вдруг Оуэн каким-то особым своим инстинктом почувствовал, что за ними наблюдают. Он пристально оглядел валуны и скалы, но даже его острые пастушьи глаза не приметили ничего подозрительного - не пошевелился ни один камень, не прошуршала ни одна травинка.

- Стой! - внезапно раздался крик. - Руки вверх! Таппер бросил поводья и вскинул руки. Мальчики, не заметив на его лице ни тени беспокойства, тут же последовали его примеру. Минутой позже из густого вереска поднялись двое мужчин с мушкетами. Взяв оружие наперевес, они приблизились к повозке.