Уилбур Смит - И плачут ангелы

Ознакомительный фрагмент

— Если уж приходится работать, — снова вздохнул Базо, — то, конечно, лучше заниматься чем-то важным, не теряя собственного достоинства и в обществе приличных людей. Когда ты собираешься начать добычу золота, Хеншо?

— После сезона дождей. Но ты можешь пойти со мной прямо сейчас. Бери жену и сына…

Базо поднял руку, призывая к молчанию.

— После сезона дождей, после великих бурь, мы вернемся к этому разговору, Хеншо, — тихо ответил он.

Танасе кивнула и впервые слегка улыбнулась, одобряя слова мужа: Базо правильно поступает, не желая раскрывать свои намерения и успокаивая Хеншо туманными обещаниями.

Обладавшая особой чувствительностью Танасе не купилась на открытый взгляд зеленых глаз и искреннюю, почти детскую, улыбку Ральфа, разглядев за ними еще более жестокого и опасного человека, чем его отец, Бакела.

«После великих бурь», — сказал Базо — эти слова таили скрытый смысл: матабеле готовили великую бурю.

— Сначала мне нужно кое-что сделать, но когда я закончу со своими делами, то обязательно найду тебя, — пообещал Базо.

Базо шел первым по крутой узкой тропе в глубине гранитных холмов. Танасе следовала за ним легким упругим шагом. Выпрямив спину, она несла на голове свернутые подстилки и железный котелок. Мальчик вприпрыжку шел рядом с матерью и лепетал высоким голоском какую-то напевную детскую бессмыслицу. Только на него не действовала гнетущая атмосфера темного ущелья. С обеих сторон тропу окружали густые заросли кустарника с длиннющими шипами. Тишина казалась давящей: ни пения птицы, ни шороха зверька.

Базо без труда перешел по камням русло узкого ручья, пересекавшего тропу, и оглянулся: Танасе зачерпнула пригоршню прохладной воды, поднесла ее к губам мальчика и пошла дальше.

Тропа внезапно оборвалась у отвесной гранитной скалы белого цвета. Базо встал, опираясь на легкое метательное копье — единственное оружие, дозволенное туземцам белым управляющим в Булавайо для защиты от хищников, которыми кишели дикие земли. Копьецо было хлипкое — не то что военный ассегай с широким колющим наконечником.

Опираясь на копье, Базо посмотрел вверх: на уступе скалы под самой вершиной стояла хижина стража. Оттуда донесся дрожащий голос старика:

— Кто осмелился подойти к тайному проходу?

Задрав подбородок, Базо взревел в ответ так, что от склонов раскатилось эхо:

— Базо, сын Ганданга, индуна из королевского рода Кумало!

Не соизволив дождаться ответа, он вошел в изломанную расщелину, которая прорезала скалу насквозь. В узком проходе двое взрослых едва смогли бы идти плечом к плечу. Яркие осколки слюды блестели под ногами, похрустывая, словно сахарные крупинки. Расщелина петляла, точно свитая в кольца змея, и внезапно открывалась в заросшую густой травой долину, которую пересекал журчащий поток, стекающий со скалы неподалеку.

Долина представляла собой округлую чашу около мили в диаметре, со всех сторон огражденную высокими скалами. В центре стоял крохотный поселок из крытых травой хижин.

Танасе вслед за Базо вышла из потайного прохода и встала рядом с мужем. Они посмотрели не на поселок, а на противоположную сторону долины: в основании скалы широкое отверстие кривилось, словно беззубый рот. Танасе и Базо долго молчали, разглядывая его: при виде священной пещеры на них нахлынули воспоминания. Именно в этой пещере Танасе прошла жуткие обряды инициации и посвящения, превратившись в Умлимо. Затем на каменном полу той же пещеры она подверглась жестокому насилию, лишившись дара пророчицы и став обычной женщиной.

Теперь на место духовного главы племени матабеле пришла другая: дар Умлимо не может умереть, он переходит от одного посвященного к другому — так повелось с незапамятных времен, когда древние построили Великое Зимбабве, от которого остались одни развалины.

— Готова? — спросил наконец Базо.

— Да, господин, — ответила она.

Они зашагали к поселку, но на полпути их встретила странная процессия — некоторые существа почти потеряли человеческий облик, ползая на четвереньках, повизгивая и тявкая, как животные. Здесь были древние сморщенные старухи с отвисшими до пупка высохшими титьками и прелестные девочки с едва набухшими бутончиками грудей и пустыми неулыбчивыми лицами; старики с изуродованными конечностями тащились в пыли, рядом семенили худощавые мускулистые юноши, безумно закатывая глаза. Их всех украшали тошнотворные принадлежности ремесла колдунов: мочевые пузыри львов и крокодилов, шкуры птиц и змей, черепа и зубы людей, обезьян и зверей.

С прыжками, мяуканьем и ухмылками толпа окружила пришельцев — у Базо побежали по коже мурашки ненависти, и он посадил сына себе на плечо, подальше от цепких рук.

Танасе и глазом не моргнула: это сборище безумцев когда-то составляло ее свиту. Она безучастно стояла, позволив какой-то жуткой ведьме подползти к ногам, истекая слюной и захлебываясь пеной. Приплясывая и напевая, охранники Умлимо отвели путников в поселок и незаметно исчезли, разойдясь по хижинам.

Однако пришельцы не остались в одиночестве. Посреди поселка стоял сетенги, навес из белых стволов мопани с крышей из сухой травы. В тени сетенги на низких резных табуретах сидели в ожидании мужчины, совсем непохожие на странное сборище, которое встретило путников на дороге. Излишне жирные или тощие и сутулые — все они излучали почти осязаемую властность и достоинство. У одних волосы давно побелели, на изборожденных морщинами лицах седые бороды завивались колечками, другие были в расцвете сил, но у каждого голову охватывал простой черный обруч индуны.

В тайной долине Умлимо собрались выжившие предводители народа матабеле. Они когда-то возглавляли боевые отряды, воины которых охватывали врага в кольцо «рогов» и разбивали о «грудь быка». Самые старые еще помнили поход на юг и вынужденное отступление под ударами всадников-буров: в молодости эти старики воевали под началом самого великого Мзиликази и до сих пор с гордостью носили коровьи хвосты, полученные от него в знак признания воинских заслуг. Все они присутствовали на военных советах короля Лобенгулы, сына великого Мзиликази, и видели, как в тот роковой день в Холмах вождей перед собравшимся войском король повернулся на восток, откуда шли в Матабелеленд фургоны с белыми солдатами. Все присутствующие кричали «Байете!», когда громадный Лобенгула с изуродованными подагрой ногами дерзко бросил церемониальное копье в сторону захватчиков, пока невидимых за горизонтом.

Именно эти вожди провели свои отряды перед королем, распевая боевые гимны и восхваляя Черного быка матабеле. Они в последний раз отдали ему честь, а затем пошли туда, где за оградой лагеря белых, позади фургонов и загородок из колючего кустарника, ждали пулеметы «максим».