Дэвид Ротенберг - Шанхай. Книга 2. Пробуждение дракона

К утру они закончили обсуждение последних деталей плана по приручению бандита Ту.

— Не хочешь ли поделиться со мной остальными планами? — спросил Лоа Вэй Фэнь.

— Почему ты думаешь, что у меня есть еще какие-то планы?

Она не успела закончить фразу, а Лоа Вэй Фэнь уже недоверчиво качал головой.

— Опасно недооценивать главу Гильдии убийц, — с улыбкой произнес он.

— Ты прав, Лоа Вэй Фэнь. — Цзян смущенно потупилась и кивнула. — Каждый из нас использует собственное оружие: ты — свои навыки, я — хитрость, свою и моих дочерей. — Она подняла глаза на сильного мужчину и спросила: — Чаю?

— Будь так добра, — склонил он голову.

Глава десятая

ИГРА В ПЛОТ

Апрель 1893 года

Красные Шесты бандита Ту и он сам сидели вокруг большого круглого стола в частной столовой Цзян. Они разразились восторженными воплями, когда младшая дочь мадам, Инь Бао, скинула маленькую вышитую шелком туфельку и продемонстрировала крохотную, не больше трех дюймов длиной, ножку, свой «золотой лотос». Молодая куртизанка поставила туфельку в центр стола, а затем поместила в нее высокий и тонкий бокал с шампанским.

— Не хотят ли джентльмены сыграть в плот? — с очаровательной невинностью спросила она.

В ответ раздался хор одобрительных выкриков. Через несколько секунд бандиты уже скандировали:

— Плот! Плот! Плот!

Инь Бао присела, и ее обнаженная ножка исчезла под юбками. С улыбкой скромницы, она сунула руки под юбки и через несколько мгновений достала оттуда вторую туфельку. Держа ее за шелковые ленты, она принялась крутить туфельку над головой. Затем выпрямилась и поставила туфельку в большую стеклянную чашу, стоявшую рядом. По ее губам скользнула улыбка соблазнительницы.

— Значит, вы хотите поиграть в плот, верно? — вновь спросила она.

Мужчины не могли отвести глаз от ее босых ног. Инь Бао позволила им поглазеть несколько секунд, потом снова присела, скрыв предмет их вожделений под юбками. Та быстрота и легкость, с которой она перешла от образа смущенной девственницы, удивленной самим фактом того, что у нее есть «золотые лотосы», к образу опытной куртизанки, открыто бросающей мужчинам вызов, демонстрируя им свои чувственные ноги, была одной из причин той славы, которую она снискала себе в мире ночных бабочек Шанхая. Остальной частью своей славы младшая дочь Цзян была обязана удивительному искусству больших пальцев ног, которые творили чудеса, когда два ее «золотых лотоса» обхватывали «нефритовое копье» мужчины.

— Итак, мы готовы начать игру? — невинным тоном спросила она, поднявшись и вновь открыв жадным взглядам сидевших за столом свои крохотные ножки. Заметив, что мужчины затаили дыхание, Инь Бао испытала удовольствие.

«Власть всегда доставляет удовольствие», — подумала она, двинувшись маленькими шажками вокруг стола и держа в вытянутых руках большую стеклянную чашу со второй туфелькой.

Мужчины наклонялись, чтобы рассмотреть ее ноги. Возле двух самых могущественных из них она остановилась и положила ногу им на колени. Мужчины стали нежно поглаживать ее, а на лице девушки появилось выражение блаженства, которого на самом деле она не испытывала. Мужчины пожирали глазами ее босые ноги, а затем бросали семена лотоса в туфельку, что находилась в чаше. Если семечко не попадало в туфельку, Инь Бао под восторженные вопли сидевших за столом назначала промахнувшемуся наказание. Оно заключалось в том, чтобы выпить от одного до пяти бокалов шампанского — таких же, как тот, что стоял в другой туфельке.

Мужчины с удовольствием выпивали «штрафные» бокалы, поскольку это давало им возможность погладить шелковую туфельку и вдохнуть аромат надушенной ножки, который та все еще хранила.

Для большинства мужчин в Шанхае куртизанки были единственными женщинами, в компании которых они чувствовали себя достаточно комфортно для того, чтобы шутить и играть в различные пикантные игры. Только в присутствии куртизанки забывалось традиционное разделение мужчин и женщин. Мужчина расслаблялся и полностью отдавался очарованию и, главное, власти женщины.

Победителем в игре в плот, которую так любили бандиты, неизменно становился Ту Юэсэнь, Хозяин Гор клана тонгов из «Праведной руки». Но Инь Бао бандита Ту не интересовала. Его больше влекла к себе другая женщина из этой семьи. Юную куртизанку он отдал одному из своих Красных Шестов. Тот широко ухмыльнулся и увел Инь Бао из столовой в отдельную комнату, где ее изуродованные, деформированные ноги — «золотые лотосы» — должны были вознести его на вершину блаженства.

Игра в плот закончилась, и тут же в дверь столовой постучали. Вошел Резчик и показал Ту изготовленную им резную скульптуру — нефритовую фигуру воина на вздыбленном коне. Под взлетевшим в воздух левым копытом коня находилась змея, которая, приготовившись к броску, подняла голову и открыла пасть, обнажив ядовитые зубы. Всадник склонился, собираясь разрубить гадину пополам и спасти тем самым себя и благородного скакуна.

— Восхитительно! — заявил Ту, повертев фигурку в руках. — И все это из цельного камня?

— Как вы и просили, — ответил Резчик.

— Великолепно!

— Я рад, что вам нравится, Ту Юэсэнь.

— Да, очень нравится.

Резчик сделал вдох, а потом проговорил, словно что-то само собой разумеющееся:

— Для фань куэй я делаю работы гораздо худшего качества. Они не способны отличить хорошее от плохого и поэтому покупают все подряд.

— А ты, очевидно, обдираешь их как липку?

— Я беру с них втрое больше, чем взял бы с черноволосого, — подтвердил Резчик и равнодушным тоном добавил:

— А с Врассунов — вчетверо.

— Ты знаком с Врассунами? — спросил Ту, поставив фигурку на стол.

— Знаком? — ответил Резчик, как было предусмотрено планом Троих Избранных: — Нет, я веду с ними дела. — Потом словно невзначай спросил: — Хотите, я представлю вас им?

Ту отпустил Резчика, сделав вид, будто оскорблен самой мыслью о том, чтобы познакомиться с Врассунами, но потом стал размышлять над тем, какие возможности может открыть перед ним такое знакомство. Находясь во главе опийного бизнеса, который вели тонги из «Праведной руки», он понял одну вещь: тонгам в этом спектакле была отведена крохотная роль статистов. У них не было достаточно продукта, чтобы составить хоть какую-нибудь конкуренцию торговцам фань куэй. То, что он рассматривал в качестве входного пункта в сверхприбыльную торговлю опием, оказалось лишь дегустацией богатства, причем весьма кратковременной. Главной проблемой являлись поставки опия. Чандра, пригодный для курения опий, поступал только из Индии, британской Индии, и это стало темой разговора, состоявшегося в спальне Цзян.