Александр Чиненков - Крещенные кровью

Ознакомительный фрагмент

– Обожди, не суетися, – сказал он, глядя на спину гостьи. – Чево зашла-то? Пошто рвешь и мечешь, бутто обсердилась на что?

– Не на тебя я злюся, – залилась слезами Анна. – Иван Ильич… он… он…

– Уж не помер ли часом? – спросил Калачев с надеждой.

Девушка всхлипнула:

– Он… он…

– Да што он, дуреха?! – прикрикнул Аверьян. – С ума спятил али ешо што непотребное выкинул?

– Он… он… он полюбовницу новую завел! – ошарашила его невероятным ответом Анна.

У Аверьяна аж рот открылся от изумления. Он смотрел на плачущую гостью не мигая и не верил своим ушам.

– Видать, ты спятила, Аннушка? – выдавил из себя Калачев, поглядывая на нее недоверчиво. – Ведь быть такова не могет?!

Вместо ответа девушка зарыдала еще громче. Размазывая по щекам слезы, она воскликнула:

– Разве до шуток мне теперь? Он… он… он снова за старое взялся. А ведь обещал! Клятвенно!

– Ежели не он и не ты спятили, то, выходит, рехнулся я! – Аверьян задыхался от волнения. – Да он же оскопленный? Да он же кастрат, как и все мы, без мужских причиндалов?! Да он…

– Это вы все дурни оскопленные! – истерично взвизгнула Анна. – Иван Ильич все «причиндалы» при своем теле содержит! Так-то вот!

– Постой, – закричал на нее Аверьян. – Ты бреши-бреши, да меру знай! Ивашка не могет быть неоскопленным! Он же есть сам «Христос на корабле скопцовом»?

– Да он никогда скопцом и не был, дураки вы набитые! – нервно рассмеялась девушка. – Он всегда был купцом и уважаемым человеком, верховодил скопческим кораблем на Тамбовщине, хотя других оскоплял с превеликим удовольствием!

– Так значится, – прохрипел Аверьян сорванным от сильнейшего волнения голосом. – Но для чево он людей калечил?

– Для тово, чтоб «Христосом» промеж них слыть и подчинить всех своему влиянию! – ответила Анна с ожесточением. – Если люди стремились на «корабль» скопцов, чтобы выжить, то Иван Ильич оставался на нем, чтобы стать сильнее и богаче! Скопцы завещали свое имущество, и купец Сафронов обогащался! Вот как!

Аверьян едва удержался на ослабевших ногах.

– Ты хотишь сказать, што Ивашка богат немеряно?! – спросил он, бледнея.

– Да, – ответила Аннушка. – С его деньжищами… – она вдруг осеклась и замолчала, видимо, боясь сболтнуть лишнее.

Но Аверьяна не волновали несметные богатства лжепророка. Ему вдруг захотелось узнать как можно больше о нем самом и почему это он вдруг…

– Выходит, Иван оскоплял людей, себе подчинял, бошки им дурачил, а сам… – Аверьян вдруг посмотрел на девушку страшным, не обещающим ничего хорошего взглядом: – Постой, а для чево ты мне все энто порассказала, Анна?

– Захотела, чтобы знал ты, – призналась она, опуская глаза в пол.

– Кроме Ивашки еще неоскопленные в секте есть?

– Все оскопленные, кроме него.

– А кроме меня ешо хто знает об том, что ты мне поведала?

– Все знают, хто с нами из Тамбова прибыл.

– И не возмущаются?

– А кому это надобно – голос возвышать на руку дающую?

Аверьян, чтобы устоять на ногах, оперся на прилавок. Голова гудела, пот струился по лицу, язык прилип к нёбу. Он во все глаза смотрел на бледное лицо гостьи, пытаясь отыскать на нем хоть намек на подвох. Но как ни старался, так и не увидел и тени затаенной насмешки. Весь ее опустошенный вид говорил, как далека она от каких-либо шуток.

– Когда Иван Ильич тебя по дороге подобрал, – неожиданно прервала молчание Анна, – все уверены были, что не жилец ты. Вот он и решил из тебя осколок вынуть, а заодно и оскопить. Боялся позабыть, как это делается, вот и решил…

– А я вот взял и выжил, – скрипнув зубами, прошептал злобно Аверьян.

– Иван Ильич всем сказал, что он сотворил чудо, – продолжила Анна. – Всех убедил, что если бы не оскопил тебя, то ты бы обязательно помер.

– Выходит, я ему еще и подыграл, – еще громче и злее проговорил Калачев. – Помощь Хоспода Бога истинного он записал на свой счет?

Анна всплеснула руками.

– Хосподи, Аверьян, ты только Ивану Ильичу о сеем не говори, – зашептала она взволнованно. До нее, видимо, только дошло, что она наговорила-таки лишнего. – Он… он…

– Ничево не скажу никому, не трясися, – заверил ее Аверьян.

Они помолчали.

– Мыслю, ты явилася предложить мне што-то? – спросил Аверьян, посмотрев на притихшую девушку. – Или мне сее почудилося?

Та кивнула.

– И што же, дозволь узнать?

– Язык не поворачивается.

– Убить Ивашку задумала?

– Упаси Хосподи! – ужаснулась Анна.

– Тады што? Может, кастрировать, как он всех нас?

– Да.

– Ишь ты. А пошто ко мне с эдакой просьбой обратилася?

– Потому, что только ты сделать это сможешь!

– И ты для тово мне все понарассказывала, штоб привлечь на свою сторону?

– Да.

– Но с чево ты взяла, што я соглашуся на энто?

– Потому што сыновей твоих он оскопить собирается, – ответила девушка, видя, как потемнело лицо Аверьяна. – И еще жену твою, Стешу, полюбовницей делает. Ежели не хотишь мне помочь, то…

– Я убью ево! – взревел Аверьян. – Я ему не токо яйца отрежу, я ему все, што промеж ног болтается, с корнем выдеру! Я…

Аверьян вдруг увидел на пороге Ваську, и оставшиеся угрозы застряли у него в горле.

– Как ты вошел? – спросил он. – Дверь ведь была закрыта?

– Ты что-то путаешь, дядя Аверьян, – улыбнулся мальчуган. – Когда я подходил к лавке, из нее покупатель вышел… А может, это вор был, дядя Аверьян?

– Я, пожалуй, пойду, – засобиралась Анна. – Вы уж без меня тут разберетеся, кто тут заходил в лавку.

– Хоть убей, но я ничего не слышал, – нахмурился Аверьян. – А ежели хто и заходил, то пошто бутто вор тайно и скрытно?

Проводив девушку, Аверьян и Васька переглянулись.

– Што делать будем? – спросил первым подросток.

– Ясно што, пропажу искать, – ответил Аверьян задумчиво.

– Но в руках у нево ничаво не было…

Аверьян задумался. Не верить Ваське у него оснований не имелось. Но как этот человек открыл снаружи внутренний засов и незаметно проник в лавку? Он даже, видимо, не побоялся быть пойманным. И зачем?

– Слышь, Васек? – обратился он к мальчику. – А как тот покупатель одет был, не запомнил?

– Как же, запомнил, – ответил Васька, хмуря озабоченно брови. – Пинжак кожаный на нем и фуражка тоже из кожи.

Больше вопросов мальчику Аверьян не задавал.

5

Откровение Анны повергло Аверьяна в трясину жесточайшей депрессии.

– Хорошо хоть живой ешо, – озабоченно рассуждал Васька Носов, глядя на Ивашку Сафронова, зашедшего навестить больного в лавке. – Почитай всю ноченьку горел, как сковородка на керогазе.

– А што будет, ежели он скопытится прямо здесь? – спросил озабоченно Савва.