Сергей Калашников - Оператор совковой лопаты

Ознакомительный фрагмент

Завтра этим займется, когда одежда высохнет. А пока его дело – печку топить и не мерзнуть. Ни одной нитки ведь нет на теле.

Желание быть чистым привело Мишку к неважным последствиям сразу после его реализации. Стихавший помаленьку кашель возобновился с новой силой. Буквально выворачивало порой. Так и сидел в помещении, никуда не высовывался. Благо, дрова не все закончились, и съестные припасы в достатке. Погода нынче совсем нехороша. Дождь буквально висит в воздухе занудливой дымкой. Ветра нет, но воздух отнимает тепло сквозь тонкую спецовочную куртку, две потертые кроличьи шкурки и футболку.

А ему худо. Все валится из рук, буквально вышибаемое сотрясениями тела при кашле. Дверь, сплетенная из лозы и покрытая корой, не так уж плотно закрывает вход. Сырой, промозглый воздух нет-нет, да и лизнет по ногам. Носки давно сношены и заменены портянками из кроличьей шкурки. Плохо они защищают. И Мишке плохо…

В открывшуюся дверь входят двое! Питамакан и неандерталец поменьше ростом, у которого в руках два мешка – маленький и средних размеров. А старый знакомец держит большой тюк. В знак приветствия выдал им ленинское определение материи и неважно разобрал имя второго гостя.

Питамакан, впрочем, сразу исчез, а маленький гость, положив свою поклажу на пол, захлопотал, распечатывая самый крупный мешок. Голос его звучал все время и до Мишки доносился словно сквозь вату, сознание уходило…

Когда Мишка очнулся, сильные руки большого неандертальца вытряхивали его из одежды, в глотку лилась теплая тягучая горечь из чашки, тело растирали чем-то липуче-щипучим, да еще и пахнущим весьма специфически. И чего ради, спрашивается, человек строил баню и намывался в ней, если его всего испачкали. Потом была уютная мягкость мехов. И еще одна мягкость, но упругая и дразнящая. Под его одеялом оказалась решительно настроенная женщина, и ему пришлось с этим что-то делать. Вспотел и отключился.

Глава 18

Выздоровление

Проснулся вялым, благостным и каким-то спеленатым. В одеяло закрутился. Выпутался и, оставаясь на своем топчане, осмотрелся. Дрова в печке горят, но заслонка расколота, так что на месте только ее половина. Кирпичи на входе в топку лежат с перекосами и явно не все. На треснувшей плите, облизываемые сквозь щель пламенем, греются два булыжника. Кожаный котел подвешен на ремнях к одной из жердей перекрытия, и из него идет пар. Скорее всего, здесь дымно и влажно, но он, видимо, притерпелся ко всему этому, пока спал. К гадалке не ходи – тут похозяйничали дикари.

Меньший из неандертальцев в одних штанах сидит на шкуре прямо на полу и кормит грудью маленький мешок, что принес с собой. Форма груди, кстати, совершенна. И никакой волосатости. Прямые черные волосы заплетены в две косы и уходят за спину. Лицо, может, и скуластенькое немного, но на человеческий вкус миленькое. Ха! Так Питамакан ему кроманьонку привел. Причем хорошенькую.

А молодая мама поймала что-то палочкой в кожаном котле и на куске коры протянула ему какие-то комки. Что она сказала – не понял. Следил за тем, как управляется одной рукой, – сверток-то с дитятей так и не отпустила и кормление не прервала.

Похоже на отварную печень. Нежненько так.

Прежде всего, выяснил, что зовут кроманьонку Айн. Имя как имя. Только вот короткое уж очень. Явно ведь одно слово на их языке. Питамакан – это, может быть, и целое предложение. Что-нибудь вроде: «Горный орел на вершине Кавказа». А здесь, наверное, «Крыса» или «Белка». А может быть, «Полено» или «Камень». Дикари метко друг друга называли, насколько он помнил из прочитанных книг.

Первым делом Мишка обучил это слегка разумное существо обращению с печкой и приготовлению пищи в горшках, а не в кожаном котле, в который забрасываются нагретые в пламени камни. После чего был напоен горечью, на этот раз в виде растопленного жира, пахнущего всеми клоаками мира, натерт щипучей мазью с не менее выразительным букетом. Затем – сеанс физиотерапии.

Нельзя сказать, что Мишка почувствовал себя изнасилованным, но стимуляция к нему была применена энергичная, что привело к активным согласованным действиям, после которых он стремительно отключился. Шаманизм, однако.

Следующего сеанса лечения ждал даже с некоторым нетерпением. И не разочаровался. С женщиной старался обращаться поосторожней, отчего процедура потребовала заметно меньшего напряжения и, кажется, доставила «лекарю» чувство удовлетворения от содеянного.

Болеет Мишка в теплой части своей землянки. Дверной проем занавешен тяжелой шкурой, а не хлипкой дверкой. Ровно и бездымно горит печка. Восстановил он ее, поправил вывороченные кирпичи. Керамические заслонка и плита у него нашлись запасные. Конечно, трещинки пошли по не высохшей после ремонта глине, но это – чисто внешние несовершенства. Тяга хорошая, дым в помещение не прорывается.

Дикарка его удивила. Прокопала канавку от входа к топке, накрыла сверху кирпичами, что лежали под навесом, и заровняла пол глиной. Понимают кроманьонцы в том, что пламени требуется воздух. И вентиляция работает, и в землянке сухо и тепло. Отблески пламени из не совсем плотно прикрытой топки дают скудное освещение, однако ориентироваться можно. Пища готовится в горшках. Преимущественно мясная. Айн после Мишкиного показа частенько тушит мясо, прибавляя к нему корешки, которых он так и не разыскал, а вот местные повара с их свойствами знакомы и применяют широко.

А еще его порадовала каша. Невкусная, если честно. Крупноваты зерна, хотя сварена мягко, даже до липкой тягучести. Но вкуса нет. Пустота. Соль это дело слегка поправила, хотя и не кардинально. Организм, однако, наплевал на отношение хозяина к продукту, употребил его полностью и сыто рыгнул.

А здоровье и силы к нему возвращались. Мишка не дурак, чтобы капризничать при приеме горьких лекарств или едких натираний. Все принимает стойко и ждет очередного сеанса физиотерапии. Правда, с этим «лекарь» почему-то не торопится. Питамакан, кстати, совсем на глаза не появлялся. Спросил про него, как мог, полюбовался на грациозный жест, вроде как: «А нету». Кое-какие слова он начал понимать, но не уверен, что верно.

Нос стал прочищаться и перестал свербеть. Кашель сделался редким и результативным. Голова прояснилась. Жизнь налаживалась. Айн помогла ему вымыться в его злополучной баньке, но дело это прошло без игривости. А потом обрядила в полную дикарскую амуницию. Кожаные штаны – мягкие и просторные и кожаную рубашку вроде футболки, однако с расклешенными цыганскими рукавами без манжет. Кожаные же калошки на ноги. Сама она так же одета.

Еще показала, где висит теплая куртка с мехом. Вместо застежки впереди завязки. Ни шапки, ни капюшона в составе амуниции не предполагалось.