Андрей Посняков - Меч времен

Ознакомительный фрагмент

С браслетом бы разобраться, да и вообще… Как отсюдова выбраться-то? А вдруг — никак? Нет, не может быть, чтобы никак, ведь должен же быть хоть какой-то выход, обязательно должен… Девка та, в старинной одежде, она ведь, верно, тоже как-то не в свою эпоху попала… вот из этой! Значит, можно уйти, можно. Браслет… в нем ко всему ключ… скорее всего, иного-то, пожалуй, и не придумаешь… Браслет…

Пройдя светлыми сенями, Михаил вышел на крыльцо — на обширном дворе усадьбы уже трудилась челядь: кто-то кормил гусей и уток, кто-то гнал на выпас отару овец, кто-то подметал, кто-то что-то тащил, копал, строил… Да уж — феодальный строй в действии — все зависимые люди при деле. Интересно, ему-то, Мише, какое здесь дело найдут? Неужто — ратное?

С делом разъяснилось сразу после обеда, когда вернулся на усадьбу хозяин — тысяцкий Якун. Все, как и предполагал Михаил — его вербовали в зависимые люди, как сказали где-нибудь в королевстве Французском — в вассалы, однако, тут понятия такого не было — просто в дворню, в зависимость по ряду — в рядовичи! Хорошо — не в холопы. Тут же ряд и составили — четко прописали, что Мише надлежит делать — уж, конечно, не пахать, не сеять, не прислуживать, а «исполнять службу ратную живота не щадя, и еще службу тайную, о чем укажут». Службу тайную… интересно…

Подписал, согласился — деваться некуда, — не выжить современному человеку в средневековье одному без поддержки и покровительства, не выжить. А так… Говоря шпионским штилем — легализовался. Своим стал. Ну почти своим…

За новый ряд и выпили — теперь уж и Сбыслав — дружок называется! — и тысяцкий Якун поглядывали на него снисходительно, по-хозяйски, учили уму-разуму. Михаил сдержанно кивал, соглашался, а куда деваться, он теперь не сам по себе, а зависимый от хозяина человек — рядович! Хоть и не холоп, а все ж подчиняться должен.

Но нет худа без добра (как, впрочем, и добра без худа) — получил Михаил и место жительства, можно сказать — прописался. Адрес простой — Новгород, Неревский конец Софийской стороны, угол Великой и Кузьмодемьянской, усадьба тысяцкого Якуна. Не спутаешь, хоть заказные письма пиши!

Избу на дворе выделили — небольшую, однако, по питерским меркам — хоромы! Метраж более чем приличный, и все, как полагается — горница на подклете, по-черному печь, лавки, полати. Даже сундук — и тот имелся.

– Ну, вижу — по нраву! — довольно улыбался Якун. — Дай срок, оженим тебя… Хорошую девушку сыщем… но уж и ты, паря, не подведи… Завтра с тобой да со Сбыславом в господу поедем… Дела-то нехорошие в Новгороде Великом творятся — бояре князя прогнать замыслили… Власти, грят, у него слишком уж много! Нам, житьим людям, то ох как не на руку… Пусть бы и бояре и князь… друг друга бы жрали поедом!

Вот оно! Михаил опустил глаза — вот оно, как, оказывается! То-то об изгнании Александра из Новгорода в учебниках и монографиях говорилось как-то невнятно, вскользь, без всяких подробностей… Теперь вот в эту бучу самому лезть… Только — надо ли? Головенку оторвут — враз. А никуда не денешься — ряд-то подписан… хм… рядович!

Глава 6

Лето 1240 г. Господин Великий Новгород

Закуп

Аже господин переобидить закоупа, а оувидить купу его или отарицю, то ему все воротити, а за обиду платити ему…

Михаил совершенно правильно сообразил — зачем он так понадобился тысяцкому и «житьим людям». Взяли его под свою руку, естественно, как выразился Сбыслав — «не токмо добра ради». Своеземец из дальних земель, ни с кем не связанный, никого в городе не знающий, умелый воин, да еще и смел, и не дурак в общем-то… Как такого не использовать во всякого рода интригах? «Житьим людям» — особенно тем, кто, пожалуй, и побольше бояр землицы имеет — очень уж знать хочется, что там эти самые бояре замышляют? Тем более, сейчас — когда положение князя Александра, несмотря на победу на Неве, как-то сильно быстро стало уж больно неустойчивым. Недели не прошло, как во все колокола звонили, князя да дружину славили, и — на тебе, уже совсем другие слухи по всем концам новгородским пошли. Дескать, и неуживчив молодой князь, и властолюбив, и — страшно сказать! — на казну новгородскую да земли зарится! Такому бы сказать — путь чист, — да, чем скорее, тем лучше.

Миша, как историк все-таки, помнил прекрасно, что почти сразу после Невской битвы вышибут Александра из Новгорода, точно вышибут, вот сейчас прямо… Но вот — за что? Составители научных — и не очень научных — монографий отвечали на этот вопрос уклончиво, а то и вообще игнорировали. Ну, выгнали и выгнали защитничка единственного — бояре, они, псы такие… Таким вот образом историки-марксисты мыслили… ну и житьи новгородские люди заодно с ними.

Бояре-то, понятно, псы… Но вот что конкретно умыслили? Супротив князя копают, понятно, с ними еще и купцы — «заморские гости» — те, что с немецкими странами торговлишку ведут. Не хотят с немцами ссориться, а Александр-князь совсем другую политику ведет… оно им надо? Да и власть, власть… уж точно сказано — властолюбив! Да и как же иначе — ведь князь же! Хоть и молокосос двадцатилетний — а князь! Хотя и насчет молокососа… в эти-то времена лет с тринадцати-четырнадцати уже считалися вполне даже взрослыми, а следовательно, по-взрослому себя и вели… так что, по местным меркам, двадцатилетний князь — человек уже вполне зрелый и опытный, это в России-матушке — в той, будущей России — двадцатилетние оболтусы все подростками считаются, инфатилы долбаные мать их… Сталкивался Михаил с такими еще в фирме… Мамы-папы-дедушки на теплое местечко устроили, работать сии «мальчики» не хотят, не умеют и не любят, хотят только денег, как они выражаются — «бабла», которое тут же спускали на красивые игрушки — машинки — ночные клубы, девочек — в общем, на все детсадовские радости. Да черт, конечно, с ними, на что они там все тратили — работали б как следует… так ведь нет! Полная безответственность! А зачем что-то делать, в какие-то скучные непонятные вещи вникать, когда прямо в офисе можно повеселее время провести — кофе попить, покурить, поржать, в «одноклассниках» пошариться… А выгонят? Да и ладно — мамы-папы-бабушки в другую фирму пристроят. Вот такие были… работнички. Хорошо — кризис, многих вытурили… А, впрочем, ладно… с чего бы это Михаил молодых балбесов вспомнил? Ах да… о князе думал. Не юнец князь, хоть и двадцати лет еще, пожалуй, нету… По-местным меркам — человек, конечно, еще молодой, но вполне зрелый. И своего — по всему видать — не упустит. И не только своего… В Новгороде Великом князь — человек служебный, для войны, для суда верховного, ну а насчет верховной власти — шутишь! У Новгорода своя власть есть — посадник, тысяцкий, Совет господ — бояре именитые, «сто золотых поясов» — ну и вече, конечно, собрание городское. Понятно, бояре там первую дудку дули, а «житьи люди» и «гости» богатые им конкуренцию старались составить. У аристократов-бояр — власть, князь тоже власти хочет — вот пусть бы они и дрались, интриговали — именно так и рассуждали «житьи», так что князь был бы им сейчас нужен.