Анна Антоновская - Пробуждение барса

Вот и сейчас, дав подзатыльник широко улыбающемуся телохранителю, она беспрепятственно переступила запретную зону.

«Берегу Тэкле… по твоему желанию глаз не отвожу. Много подозрительных странниц, схимниц ходят, в замок не пускаю… Боюсь, яд за пазухой держат…»

Царь задумался над посланием Русудан: если в Носте Тэкле беречь надо, как можно рисковать приглашением ее в Метехи, пока Гульшари здесь? Нестан права: если бы не мамка, ее давно бы умертвили в Метехи. Двух преданных Нестан девушек отравила Гульшари… Луарсаб вздрогнул.

Бурное желание видеть Тэкле боролось со страхом. Хорешани не придерживалась политики и откровенно договорила недосказанное Русудан в письме.

— Если хочешь, дорогой Луарсаб, непременно видеть здесь Тэкле, необходимо приглашение. Против царицы нехорошо в таком деле идти.

Только теперь с полной ясностью понял Луарсаб невозможность приезда любимой. А просить мать пригласить Тэкле — значит раньше времени поставить в известность о своем решении. И потом, захочет ли царица? Гульшари не допустит… А может, напротив, уговорит?.. Нет, нет, Тэкле необходима безопасность. И Русудан не должна покидать Носте. Надо вежливо попросить отложить приезд. С откровенностью, с которой можно было говорить только с Хорешани, Луарсаб высказал ей свое опасение, а после всестороннего обсуждения желание Русудан исполнилось…

Изысканный ответ Луарсаба мог польстить даже самолюбию царицы Савской и, пошумев несколько дней в Метехи, Хорешани, завершая дипломатическую миссию, понеслась обратно в Носте. Но препятствие распалило Луарсаба, и Нестан уехала гостить в Носте…

Неожиданно царь изъявил желание посетить Твалади.

Через несколько дней Нестан и Тэкле, закутанная вуалью, в сопровождении верного Иесэ выехали на прогулку. Только в темном ущелье, за разрушенной часовней, узнала Тэкле о предстоящем свидании. Иесэ стоял на страже, держа на поводу коней.

Бешеный стук копыт. Иесэ едва успел схватить за узду царского скакуна.

Перепрыгивая бесконечные камни, Луарсаб упал к ногам еле живой Тэкле. Говорить не могли. С изумленным восхищением смотрели друг на друга. Сердца стучали совсем близко, уплыли мысли, и в бесконечности растворилось настоящее… Тихо качнулись теплые сумерки. Ранняя звезда скользнула золотой слезой. Не понимая, смотрели они потемневшими глазами на бесцеремонно расталкивающую их Нестан.

— Во имя бога, царь! Не подвергай нас опасности, разве не слышишь тревожного рога? Два часа здесь находишься.

— Престол Картли готов отдать за право остаться здесь навсегда с возлюбленной.

И, не обращая внимания на Нестан, царь, склонившись к Тэкле, восторженно произнес: — О…

Если б чарою стал чеканною,Красноцветным вином сверкающей,На здоровье ее ты бы выпилаПод черешнею расцветающей.

Иль наперстком бы стал из золота,Пальчик твой обнимал под песни я.Или стал бы я ежевикою,Твои ножки колол чудесные.

Иль косы твоей стал бы волосом,Вполз в иголку твою с зарницами,Или пеплом бы стал серебрянымИ над дивными стыл ресницами.

Или стал бы я алой розою.Твои щечки обсыпал нежные,Иль рубашкою стал бы шелковой,Обнял грудь твою белоснежную.

Иль твоим бы я стал желанием,Сердца самою сладкой мукою,Иль хотя бы твоею тенью стал,Незнакомый навек с разлукою.[13]

Нестан с отчаянием умоляла Луарсаба:

— Царь, я слышу приближающийся топот и лай собак, молю, пощади нашу честь…

Луарсаб разжал объятия:

— Жди меня, Тэкле…

Тэкле блеснула черными глазами.

— Буду ждать всю жизнь.

После мимолетного свидания задумчивость не покидала Луарсаба. Едва сдерживал желание помчаться в Носте и тихо намекал Нестан об отсутствии терпения.

И Нестан решила…

— Прекрасная Нестан, чем вызвано твое поспешное желание видеть меня?

Нестан перебирала преподнесенную Георгием яшму:

— Я хотела посоветоваться, но раньше пусть друг посмотрит, охраняются ли двери.

Убедившись, что их не подслушивают, Нестан стала упрекать Георгия в суровости к своей семье.

Тэкле от скуки совсем больна. Вся военная сила страны в руках Моурави, а сестра схимницей тоскует… Сердце любви ждет, молодость веселья просит, а разве не гордость — показать красавицу сестру? Нестан решила развлечь Тэкле, да и Русудан давно в Ананури не была. Нестан большую охоту устраивает, и если Георгий не приедет с семьей, перестанет быть другом Нестан.

— Дорогая Нестан, не следует уверять тебя в моей преданности, ты для меня — родная дочь, Зураб — любимое чадо. Я воспитал в нем воинственность, соединил вас, и мы связаны больше, чем жизнью… Но, Нестан, не назовешь ли, кого еще думаешь пригласить?..

— О Георгий, конечно, весь двор! — нарочно беспечно вскрикнула Нестан. — Но можешь быть спокоен: два раза одно и то же не повторяется…

Георгий колебался, оскорбить Нестан отказом невозможно. Да и правда, Русудан и Тэкле скучно живут. Но кто там будет?.. Кажется, Луарсаб опомнился, ничего не говорит. А вдруг опять голову потеряет? Снесет ли Саакадзе вторично оскорбление?..

Нестан, видя колебание, повела решительную атаку. Тэкле будет жить в ее комнате. Русудан с сыновьями большую радость Нугзару доставит, «барсы» с царем охотиться будут, и… Саакадзе сдался.

— Охота на медведей? Две недели видеться с Тэкле! Тайный ход в твои покои… О моя Нестан, чем отплатить?

— Царь, ты, кажется, забыл главное, — смеялась Нестан.

— Главное — видеть Тэкле, целовать лепестки ее уст, смотреть в солнечные глаза, держать трепещущие, как крылья пойманной птицы, руки! Нестан, Нестан! Любовь — великая мука!

— Что же дальше, мой царь?

— Дальше? Не догадываешься? Но, надеюсь, Гульшари не будет в Ананури?

— Нет, царь, она откажется…

Нугзар, немало озадаченный внезапной любезностью царя, спешно готовился к приему. Наверно, Нестан, в пику Гульшари, упросила Луарсаба. Что ж, это надо приветствовать. «Уже второй раз царь в гости едет, — с гордостью вспомнил Нугзар. — Даже в Мухрани только раз был… Наверно, друзья Шадимана от зависти заболеют. Хотя им некогда, трофеи Сурамской битвы никак не могут поделить… Георгий войну выиграл, а шакалы добычу растаскивают… Хорошо — шакалов вспомнил, почему я до сих пор старшего Качибадзе не выругал? Обещал половину турецких ятаганов мне прислать и все на арбах в свой замок свез… Надеется, у меня память плохая. Тоже умный! Красные усы носит и думает, уже шаха покорил».

Нато от гордости не находила места: Нестан оправдала все чаяния, возлагаемые когда-то на Русудан.