Вольф Серно - Странствия хирурга: Миссия пилигрима

— А где же легкие? — поинтересовалась Нина.

— Легкие здесь напоминают шар и расположены вокруг сердца. Анатомический абсурд. Так же, как печень из пяти долей, которую ты можешь здесь увидеть. А почки и селезенка отсутствуют вовсе, равно как желчный пузырь и желудок. Такого человека никогда не существовало.

Отодвинув книгу в сторону, он взял другой трактат.

— А вот иллюстрация с заголовком на латыни: «Figura de situ viscerum». Знаешь, что это значит?

— По-моему, да. — Нина потянулась к книге, чтобы получше разобрать готические буквы, и оказалась так близко, что Витуса обдало пьянящим ароматом розового масла. — «Вид положения внутренностей», — произнесла она наконец.

— Хм. Точно. Или, если перевести более вольно: «О расположении органов». И здесь легкие окружают сердце, словно шар. Ошибка, которую рисовавший сделал не случайно, недаром он еще и пометил: PULMO. Давай перейдем к следующей картинке.

— Хорошо. — Нину, похоже, нисколько не смущала его близость.

— Вот, смотри. Здесь ты видишь рисунок из книги Лаурентиуса Фризена «Spiegel der Artzeney», созданной anno 1517. На нем можно различить две половины легких, под ними — сердце. Желчный пузырь и селезенка тоже изображены верно, вот парные почки, желудок и даже диафрагма. Только печень нарисована неправильно. Надобно знать, что она состоит из большей правой доли и меньшей левой.

— Да, — хмыкнула Нина, сморщив прелестный носик. — Не слишком-то красиво все это выглядит.

— Некрасиво? — С этой точки зрения Витус на анатомию никогда не смотрел. — Ну, тогда тебе и этот рисунок не слишком понравится. — Он показал на изображение скелета, окруженное множеством латинских обозначений отдельных костей в кружочках. — Вот, взгляни: позвонки, локтевые кости, лучевые кости, косточки пальцев… Все еще довольно условно. Скорее всего, рисовавший еще не знал все двести шесть костей нашего тела, но его работа уже заслуживает внимания.

— Мне кажется, нам пора закончить занятие, Витус. Уж больно мрачно глядит на меня череп. — Нина попыталась отодвинуться от своего учителя.

— Погоди, — торопливо остановил ее Витус, — я тебе еще не показал самые красивые рисунки из книги знаменитого анатома Андреа Везалия: «De humani corporis fabrica», что, как ты знаешь, означает «О строении человеческого тела». Это произведение создано anno 1543, и если ты заглянешь в него, то сама убедишься, какой прогресс в науке произошел с тех пор, как были созданы первые анатомические схемы.

Нина снова придвинулась ближе, и аромат розы опять окутал его.

— Да, — кивнула она, — рисунки действительно очень красивые, я таких еще никогда не видела.

— Говорят, их рисовал сам великий Тициан! Ты ведь знаешь Тициана, знаменитого итальянского художника?

— Да, слышала. Отец Томас как-то упоминал его имя. — Она отвернулась. — Не сердись на меня, но на сегодня мне и вправду достаточно. Я хочу домой. Ты меня немного проводишь?

— Разумеется, почему бы и нет.

Это прозвучало намного суше, чем он хотел бы.

Следующий урок Витус посвятил лечебным травам. Он увлеченно рассказывал о лекарствах на основе трав и дозах, которыми их нужно принимать, однако Нина сидела с отсутствующим видом. В отличие от всех предыдущих уроков, она едва слушала и не следила за объяснениями.

Наконец Витус заметил это и озабоченно спросил:

— Что случилось, Нина? Ты сегодня какая-то другая.

— Н-ничего…

— Ну хорошо, вернемся к лекарствам от кожных болезней. Мы различаем сухую и мокнущую экзему, шелушение, покраснение и разные виды заболеваний, сопровождаемые зудом. При всех названных проблемах врачу надо помнить правило старых мастеров: влажное лечится сухим, а сухое — влажным. В зависимости от каждого конкретного случая применяются молочная сыворотка, известковый порошок, ланолин или экстракт зверобоя. Как изготовить эти медикаменты, объяснять не буду, это ясно уже из названий. Или у тебя есть вопросы?

Нина молчала.

— У тебя есть вопросы?

— Нет-нет, я все поняла.

Витус не был уверен, что она сказала правду, тем не менее продолжил:

— При лечении кожных болезней большую роль играет правильное питание. Нельзя есть слишком жирную пищу и в чересчур больших количествах, надо отдавать предпочтение овощам. От сухого шелушения хорошо избавляют компрессы из цветков ромашки и ванны с дубовой корой. С ромашкой поступают следующим образом: берут горсть цветков, помещают в сосуд и заливают кружкой кипящей воды. Спустя непродолжительное время процеживают. Образовавшейся жидкостью пропитывают кусок льняной ткани и накладывают на пораженные места. С дубовой корой поступают так: берут две горсти измельченной коры и, если есть, одну горсть ивовой коры, заливают водой и кипятят в течение получаса. Затем процеживают и делают из отвара ванночки для больной кожи. Другое испробованное средство, которое рекомендовала еще глубокочтимая Хильдегарда фон Бинген, состоит из экстракта фиалки и цветков мальвы. Мальву сначала кипятили, э-э… в моче. — Витус запнулся и внимательно посмотрел на Нину. — Да ты слушаешь меня или нет?

— Ну да, конечно!

— Хорошо. Тогда я перехожу к лекарству, которое вряд ли можно получить в наших краях, но тем не менее оно очень интересное: это сепия. Вероятно, ты еще никогда о ней не слышала. Нет? Я так и думал. Сепия — секрет каракатицы. Это средство индейской сакральной медицины, его используют коренные жители Новой Испании. Они разбавляют сепию водой и обогащают лесным медом, поэтому полученное таким образом лекарство жидкое. Итак, против какой разновидности кожных заболеваний его можно было бы применить? Против сухих или влажных?

— Я… ну…

Это было уже чересчур. Витус не выдержал:

— Послушай, Нина, у меня такое ощущение, что я распинаюсь перед стеной. Что-то с тобой произошло? В чем дело? Такой ты раньше никогда не была!

Учитель строго смотрел на свою ученицу. На глаза девушки вдруг навернулись слезы.

— О Боже, ты плачешь! — растерялся Витус.

Нина затрясла головой, хотя слезы уже ручьем текли по ее щекам.

— Это… это из-за мамы, — пробормотала она.

— А что с твоей матерью? Что с Аной?

— У нее опять сильные боли. Сегодня такие ужасные, что она не смогла встать с постели. — Нина закрыла лицо руками. — Мне так жалко ее! И отец ругает себя, что сразу не отправил ее к цирюльнику!

— Ну и как, приходил цирюльник?

— Не знаю, мне ведь надо было идти в школу. Потом я должна была сразу бежать домой, но мне так хотелось попасть на твой урок… Все так ужасно!