Кэтрин Нэвилл - Восемь

Лили взяла фонарь, и мы в течение получаса шли вдоль скалы. Нам встретилось несколько трещин, но ни одна не была достаточно широкой, чтобы мы могли протиснуться внутрь. Я уж испугалась, что моя идея с треском провалилась, когда увидела на гладкой каменной поверхности небольшое углубление. Хорошо, что я, не надеясь на зрение, ощупывала скалу руками, иначе бы непременно пропустила узкую щель в глубине этой впадины.

— Кажется, я нашла вход, — крикнула я Лили, пробираясь в темную расщелину.

Лили нашла меня по голосу. Когда она появилась, я взяла у нее из рук фонарик и осветила стену. Извилистая расщелина вела в глубь скалы.

Мы отважно двинулись в темноту. Расщелина продолжала изгибаться, как будто мы двигались по сужающейся спирали наподобие раковины наутилуса. Стало так темно, что слабый лучик нашего фонаря с трудом мог осветить дорогу.

Внезапно раздался сильный грохот, и я подпрыгнула от ужаса, но тут же поняла, что это Кариока, сидевший в сумке, подал голос. Эхо подхватило его лай и многократно усилило, отчего жалобное тявканье стало похоже на львиный рык.

— В этой пещере гораздо больше сюрпризов, чем может показаться, — заметила, я вытаскивая Кариоку из сумки. — Эхо очень долго звучало.

— Не отпускай его, здесь могут быть пауки или змеи.

— Если ты думаешь, что я позволю ему делать свои дела в моей сумке, то ошибаешься, — заверила я Лили. — Кроме того, если дойдет до змей, лучше он, чем я.

Лили мрачно посмотрела на меня. Я поставила Кариоку на пол, и он тут же справил нужду. Я бросила на Лили ответный взгляд, слегка приподняв бровь, затем принялась обследовать проход.

Мы медленно обошли пещеру по периметру — она оказав лась всего около десяти ярдов в окружности, — однако ключа нигде не обнаружили. Спустя некоторое время Лили расстелила на полу одеяла и устроилась на них.

— Фигуры должны быть где-то здесь, — твердила она. — Ясно, что место мы нашли, хотя лабиринты я представляла себе несколько иначе.

Внезапно она резко выпрямилась и спросила:

— Где Кариока?

Я огляделась вокруг, но он пропал.

— Господи! — сказала я, пытаясь не поддаваться панике. — Отсюда только один выход — путь, по которому мы пришли. Почему бы тебе не позвать его?

Она так и сделала. Прошло некоторое время, прежде чем мы услышали стук когтей по полу. К нашему огромному облегчению, звук шел из-за поворота рядом с входом.

— Пойду возьму его, — сказала я. Однако Лили тут же вскочила на ноги.

— Ну уж нет, — заявила она, разбудив многочисленное эхо. — Ты не оставишь меня здесь в темноте.

Лили пошла за мной, едва не наступая мне на пятки. И поэтому, когда мы провалились в дыру, она приземлилась прямо на меня. Падать пришлось довольно долго.

Недалеко от спирального входа в пещеру оказался провал, под небольшим уклоном уходящий футов на тридцать вниз. Поначалу мы его не заметили, потому что он был скрыт за выступом скалы. Потирая ушибы и синяки, я выбралась из-под туши Лили и направила луч фонарика вверх. Свет отражался от блестящих поверхностей самой гигантской пещеры. Мы долго сидели и рассматривали мириады оттенков, а Кариока, совершенно не пострадавший от падения, гарцевал вокруг нас.

— Молодчина, Кариока! — воскликнула я, потрепав его по голове. — Но все же твое счастье, что ты такой упругий, мой пушистый друг!

Я встала и отряхнулась, пока Лили собирала одеяла и вещи, выпавшие из моей сумки. Мы попали в огромную пещеру. Куда бы мы ни поворачивали луч фонарика, нигде не было видно ни конца ни края.

— Думаю, у нас неприятности, — раздался из темноты позади меня голос Лили. — Мне кажется, тот лаз, в который мы провалились, слишком крутой и нам не взобраться наверх без помощи лебедки. И вообще, мы можем запросто заблудиться в этом месте, если только не будем сыпать на дорогу хлебные крошки, как Мальчик с пальчик.

Она была права по всем пунктам, но мой мозг уже и без того работал сверхурочно.

— Сядь и подумай, — устало посоветовала я. — Попытайся припомнить все про ключ, а я пока постараюсь придумать, как нам отсюда выбраться.

Внезапно я услышала какой-то звук — неясный свист, похожий на шорох палой листвы в пустом переулке.

Луч моего фонарика заметался в разных направлениях, Кариока подпрыгивал вверх, истерично гавкая на потолок пещеры. Шум нарастал и вскоре стал оглушительным.

— Одеяла! — заорала я, стараясь перекричать этот шум. — Доставай проклятые одеяла!

Лили вдруг завизжала. Я схватила Кариоку, засунула его под мышку и повалилась рядом с Лили, вырывая одеяла из ее рук. Я набросила одеяло ей на голову и попыталась, скорчившись на полу, укрыться от нападения несметных полчищ

летучих мышей.

Судя по звуку, их были тысячи. Мы с Лили распростерлись на камнях, а они пикировали на одеяла подобно маленьким камикадзе — чпок, чпок, чпок! Визжание Лили заглушало шорох их крыльев. Она впала в истерику, а Кариока судорожно извивался у меня в руках. Похоже, он вознамерился в одиночку извести всю популяцию летучих мышей в Сахаре. Его лай вторил визгу Лили и эхом отдавался от стен.

— Ненавижу летучих мышей! — истерически кричала Лили, пока я тащила ее за руку по пещере, опасливо выглядывая из-под одеяла, чтобы не вмазаться в стену. — Ненавижу их! Ненавижу!

— Похоже, они от тебя тоже не в восторге.

Шум был сильный, однако я знала, что летучие мыши не причинят вреда человеку, если только они не бешеные. Разве что запутаются в волосах.

Мы бежали, пригнувшись, как под обстрелом, к одному из ответвлений пещеры, и тут Кариока, извернувшись, вырвался у меня из рук. А вокруг кишели сонмища летучих мышей.

— Боже! — простонала я. — Кариока, ко мне!

Накрыв голову одеялом, я выпустила руку Лили и побежала за песиком, размахивая фонариком в надежде распугать летучих мышей.

— Не бросай меня! — донесся сзади крик Лили.

Я слышала, как она тяжело топает по камням, пытаясь догнать меня. Я бежала все быстрей и быстрей, но Кариока свернул за угол и исчез.

Летучие мыши тоже исчезли. Мы оказались в огромной пещере, длинной, как коридор. Мышей не было ни видно, ни слышно. Я повернулась к Лили — она дрожала у меня за спиной, одеяло сползло с ее головы.

— Он мертв! — прошептала она, озираясь по сторонам в поисках Кариоки. — Ты отпустила его, и теперь он мертв. Летучие мыши убили его. Что же нам делать? — Ее голос дрожал от страха. — Ты всегда знаешь, что делать. Гарри говорит…

— Мне совершенно не интересно, что говорит Гарри! — рявкнула я.

Во мне начала набирать силу паника, и я попыталась побороть ее, несколько раз глубоко вздохнув. Все нормально, совершенно ни к чему сходить с ума. Гекльберри Финн ведь выбрался из такой же пещеры, как эта. Или это был Том Сойер? Меня вдруг разобрал смех.