Мишель Зевако - Кровное дело шевалье

Потом он тихо сказал:

— Эти люди — ваши, мадам! Вы можете увести их!

Жанна де Пьенн повернулась к капитану гвардейцев:

— Сударь, вы здесь по приказу…

— По приказу короля, мадам! — непреклонно ответил капитан. — Я обязан схватить этих господ.

— Сударь, я — Жанна, графиня де Пьенн, герцогиня де Монморанси…

При звуках этого имени капитан согнулся в низком поклоне.

— Я стану живым залогом, я ручаюсь за двух этих пленников. И я бесконечно благодарна и тому, и другому. Повторяю: сейчас эти два человека принадлежат мне. Если вы хотите, я объясню, чем я обязана этим людям… Желаете, чтобы я рассказала?..

Жанна де Пьенн обвела глазами застывших всадников, остолбеневших фаворитов герцога Анжуйского, потрясенную толпу, созерцавшую эту странную сцену.

Маршал де Данвиль вздрогнул, выпрямился, но, встретившись взглядом с Жанной, медленно опустил голову. Казалось, он признал себя побежденным, однако зловещая улыбка скользнула по его бескровным губам.

— Мадам, — отозвался капитан, — видит Бог, у меня не может быть сомнений в слове столь благородной особы. Я верю графине де Пьенн, герцогине де Монморанси. Готов передать вам арестантов с тем условием, что они не выйдут из этого дома.

— Клянусь вам, они этого не сделают, сударь!

— Я рад это слышать, мадам. Признаюсь, я подчинился вам с удовольствием: я никогда не сталкивался с такими смельчаками, как эти двое!

Оба Пардальяна поднялись и, нетвердо держась на ногах, вложили шпаги в ножны. Жанна де Пьенн приблизилась к ветерану.

— Сударь, — ласково проговорила она. — Прошу вас, окажите честь моему убогому жилищу…

И она подала руку Пардальяну-старшему. Тогда и Лоиза робко вложила пальчики в руку Жана. Ощутив ее прикосновение, юноша затрепетал и гордо вскинул голову. Они вошли в дом, и дверь за ними захлопнулась.

— Капитан! — завопил Анри де Монморанси. — Выставьте перед домом караул из двадцати гвардейцев! Следите за дверью и окнами круглые сутки! Вы мне головой отвечаете за узников… и узниц!

— Я как раз собирался отдать приказ, — ответил капитан.

— Так поторопитесь!.. Надеюсь, мадам де Пьенн, самочинно присвоившая себе титул герцогини де Монморанси, исполнит то, что обещала!

А над Парижем гремели залпы праздничного артиллерийского салюта…

XLIX

АЛМАЗ

Жизнь двух пленниц на улице де Ла Аш оправдывала самые мрачные ожидания. Хотя они и были избавлены от физических мучений, но душевные раны причиняли им жестокую боль. Алиса де Люс играла при дамах роль тюремщицы; ей было стыдно и горько, и она изо всех сил старалась скрасить бедняжкам тягостный плен.

На смену печальным дням приходили тоскливые ночи.

Постоянное пребывание в маленькой комнатке подорвало здоровье Жанны де Пьенн. Но она мужественно боролась с недугом.

Да, теперь ей казалось, что смерть избавила бы ее от страданий. Жанне больше не на что было надеяться… Она думала о послании, адресованном Франсуа де Монморанси. Жанна была уверена, что маршалу передали ее письмо. Из беседы с Алисой она выяснила, что герцог в столице. Значит, он просто не пожелал откликнуться на ее зов! Франсуа вычеркнул ее из своего сердца, все еще считая изменницей!..

Конечно, Франсуа мог броситься на поиски Жанны и не найти ее. Но ей это казалось невозможным. Ведь в своем послании она написала всю правду об Анри де Монморанси. Франсуа должен был сразу понять, что похититель — его младший брат. В конце концов, маршал де Монморанси мог искать справедливости и у самого короля.

Но ничего не случилось: с того дня, как их увезли из дома на улице Сен-Дени, никто так и не пытался освободить Жанну и ее дочь.

Мысль о том, что шевалье де Пардальян не отнес письма, разумеется, приходила ей в голову. Но она доказывала себе, что этого не может быть; женщина предпочитала думать, что Франсуа отвернулся от нее и от своей дочери.

Ведь не мог же этот юноша, такой молодой и, похоже, искренне влюбленный в Лоизу, оказаться настолько коварным! Жанна убеждала себя, что молодой человек, конечно, постарается найти и вызволить Лоизу.

А Лоиза размышляла о том, что юноша, к которому она столь наивно обратилась за помощью, оказался сыном негодяя, выполнявшего зловещие приказы Анри де Монморанси. Девушка пыталась внушить себе, что чувствует к молодому человеку лишь презрение и скоро забудет о нем.

Как-то вечером Алиса де Люс поднялась к бедняжкам.

Алиса была еще бледнее, чем всегда. Пленницы взирали на хозяйку особнячка с ужасом, жалостью и отвращением. Алиса же, потупившись, приблизилась к Даме в трауре.

— Мадам, — сказала фрейлина, — вы должны признать: я сделала все, что было в моих силах, чтобы облегчить вашу участь.

— Это правда, — кивнула Жанна. — Мне не в чем вас упрекнуть.

— Меня принудили стать вашей тюремщицей.

— Мне это известно, и я искренне сочувствую вам.

— А раз так, — содрогнувшись, тихо проговорила Алиса, — не проклинайте меня, когда окажетесь на свободе…

— Увы! Видимо, отныне наш удел — неволя.

— С этой минуты вы свободны, — со спокойной решимостью промолвила Алиса. — Исчезли те причины, которые заставляли меня стеречь вас. Прощайте, мадам, прощайте, мадемуазель.

С этими словами Алиса де Люс покинула их. Некоторое время мать и дочь пребывали в смятении, точно печальное счастье камнем легло на их сердца. Потом они кинулись друг другу в объятия. Однако Жанна, сообразив, что они с дочерью лишились денег, работы и пристанища, опять погрустнела.

Ведь вернуться в дом на улицу Сен-Дени — значит, снова угодить в лапы Анри де Монморанси. Жанна осознала, насколько она теперь слаба. Она уже не сумеет сутками просиживать над вышивками, как раньше.

— Как же мы будем жить? — в страхе прошептала она.

Лоиза, казалось, прочла мысли измученной женщины.

— Матушка, — твердо заявила девушка, — вы не покладая рук трудились ради нас двоих, теперь же это буду делать я! Кроме того, у нас есть бриллиантовое кольцо — его можно продать, и на первое время нам хватит.

— Нет, дорогая! Я расскажу тебе историю этого бриллианта. Когда тебя похитили, я, словно безумная, металась, пытаясь разыскать мою милую дочурку! Мне казалось, что у меня вырвали сердце, отняли душу… Я уже умирала, но на пороге моей жалкой хижины появился мужчина. Он принес тебя и отдал мне. Никогда не забуду его… Он не назвал своего имени, но я навсегда запомнила его честное, открытое лицо. Я благоговею перед памятью этого человека… А теперь слушай дальше… В тот же вечер, взяв тебя на руки, я отправилась в Париж. Я тогда даже не думала о том, что у меня нет ни гроша и никаких знакомых или родственников в столице… В лесу Монморанси меня нагнал верховой… Он понял, в каком я положении, и заставил принять этот великолепный алмаз. Драгоценный подарок, но еще драгоценнее для меня память о великодушии таинственного всадника… Я его узнала: это был тот самый человек, что вернул мне тебя, Лоиза!