Фрэнк Йерби - Сарацинский клинок

Он обошел всю их ферму, после того как навестил в конюшне измученных лошадей, – ибо Паоли одолжил Исааку прекрасного верхового мула вместо его совершенно загнанного коня. Паоли показал Пьетро свою отличную ирригационную систему и рассказал, как Исаак ее задумал и как она чудесным образом завоевала ему расположение настоятеля аббатства.

Они с увлечением обсуждали эти проблемы, когда до них из соседнего леса донесся звук охотничьих рогов. Лицо Паоли исказилось от страха и горя.

– Что тревожит тебя? – спросил Пьетро.

– Это Роглиано, – почти плакал Паоли. – Они опять здесь охотятся, и если олень или кабан кинется через мои поля, пропало полгода труда.

Пьетро знал об этом праве – самом дорогом из всех феодальных прав. Знатный господин всегда мог истоптать поля серва, преследуя свою охотничью добычу. Но по закону только собственного серва – а ведь Паоли вассал настоятеля монастыря.

– А ты не можешь обратиться к его милости настоятелю?

– Могу, но что толку? Настоятель не любит воевать, не то что некоторые другие князья церкви, и он не хочет рисковать войной против барона или графа. Он посылает мне зерно, чтобы мы не голодали, когда мой урожай вытоптан, и призывает проявлять терпение. Но это очень трудно – они нас совсем измучили…

– Подожди, – сказал Пьетро и побежал в дом. Вернулся он со своей сарацинской саблей – этим изогнутым упругим клинком, чья сталь превосходила любую христианскую сталь, поскольку был изготовлен этот клинок в Испании, в мавританском городе Толедо – и с арбалетом.

Он вдел ногу в петлю арбалета и начал натягивать тетиву с помощью двуручной лебедки.[10] Это была нелегкая работа для такого хрупкого юноши, но в конце концов он натянул тетиву до упора и поставил короткую со стальным наконечником стрелу, именуемую долото, на спуск. И так остался стоять в ожидании.

Рога вновь трубили, теперь еще громче. Паоли, не стесняясь, плакал. Он боялся за свои поля и за жизнь этого мальчика, которого Исаак оставил на его попечение. И вот крупный олень вырвался из леса, направляясь прямо к ним, у него из нескольких ран текла кровь, собаки преследовали его по пятам.

И тогда Пьетро сделал странный жест. Вместо того чтобы дождаться и попробовать с помощью арбалета остановить охотников, как предполагал Паоли, он поднял свое оружие и послал стрелу. Огромный олень остановился и рухнул мертвым.

Охотники выскочили из леса, настегивая своих лошадей. Все они были молоды, и среди них было несколько девушек, раскрасневшихся и смеющихся. Они преодолели на конях низкую стену и, увидев, что их гончие псы крутятся вокруг Пьетро и Паоли, натянули поводья.

– Вон ваш олень, – холодно произнес Пьетро. – Забирайте его и уезжайте.

Лица молодых господ исказились. Их было трое – тяжелые, белокурые парни, под шесть футов ростом, в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет. С ними были три девушки, две из них явно были с ними не в родстве, поскольку они были черноволосые и смуглые, типичные итальянки, но самая младшая из них была такой же розовощекой блондинкой, как и ее братья.

– Кто ты? – спросил, как выплюнул, Ганс, старший из братьев. – Кто тебе позволил убить нашего оленя?

– А вы кто? – ответил вопросом на вопрос Пьетро. – Вы позволяете себе вытаптывать землю вассала настоятеля монастыря.

Ганс двинул свою лошадь вперед. Его рука уже легла на рукоятку меча.

Пьетро почувствовал, что у него задрожали колени. Против этого могучего германского рыцаря ему не выстоять, и он знал это. Но бежать он тоже не мог – перед этими девушками. Дурак я, подумал он безнадежно и взялся за рукоятку сарацинского клинка.

– Остановитесь! – раздался чистый как колокольчик голос. – Ганс, остановись! Я этого не потерплю.

Ганс обернулся к сестре. Она была на год младше Пьетро и, на его взгляд, взгляд юного сицилианца, прекрасна как ангел. В действительности она не была так уж прекрасна, лицо у нее было квадратное, как у всех Бранденбургов, но она была такая розовая и белокурая, что Пьетро лишь через много лет осознал этот простой факт.

– Послушай, Иоланта, – огрызнулся Ганс, – я не желаю, чтобы этот низкорожденный вассал…

– Какой низкорожденный вассал? – твердо сказала Иоланта. – Ты когда-нибудь видел серва, Ганс, который выглядел бы так, как этот юноша? Посмотри, братец, на его одежду, на его драгоценности. Мне кажется, что он похож на принца…

Ганс стал разглядывать Пьетро с некоторым интересом.

– Кто ты? – спросил он.

– Пьетро из Сицилии, – гордо ответил Пьетро.

Теперь они знали о нем не больше, чем знали раньше. Пьетро не любил лгать, но ему было ясно, что он понравился этой девушке, этому белокурому ангелу. Он понимал, что произойдет, если она узнает о его низком происхождении. Бывают случаи, подумал он, когда не вредно солгать. И если сейчас не такой случай…

Иоланта пришпорила коня и оказалась между юношами.

– Помоги мне спешиться, – обратилась она к Пьетро.

Пьетро положил оружие на землю и помог ей. Святой Боже, какая она теплая и мягкая!

– Ты принц, добрый мессир Пьетро? – насмешливо спросила она.

У Пьетро язык прилип к гортани от изумления. В Сицилии все девушки, в соответствии с мусульманскими обычаями, жили более или менее изолированно от мужчин, не считая тех, кто торговал своим телом, и тех приветливых уличных девушек, которые, лишившись защиты отца или старшего брата, тоже были доступны по доброте своих сердец. Но эти девушки Севера с их смелостью будут поражать Пьетро еще много лет, пока он не узнает, насколько невинна эта смелость и как мало она значит.

Но он быстро овладел собой.

– Нет, благородная дама, – прошептал он.

– Ты вассал?

– Да, но я вассал только моего господина, его величества Фридриха Второго, короля Сицилии.

Это была правда, умная правда.

– Ты говоришь загадками, – надула губки Иоланта. – Кто ты?

– Как я сказал вам, госпожа, я Пьетро из Сицилии. Что касается моего положения, то я бедный молодой человек, не дававший клятву ни одному сюзерену, кроме моего короля. Но я с радостью стану вассалом, даже сервом, если мне будет даровано право служить вам, моя госпожа.

Пьетро с достоинством поклонился и поцеловал ее руку.

– Будь я проклят! – в один голос сказали Ганс, Марк и Вольфганг.

– Вероятно, – сказала Иоланта, ослепляя его своими ясными серыми глазами, – вероятно, это можно устроить. Потому что, клянусь Девой Марией, мессир Пьетро, ты поразительно красивый парень. А теперь помоги мне опять сесть в седло.

Пьетро выполнил ее просьбу. Его руки ощутили ее тело, их словно обожгло.