Пол Андерсон - Королева викингов

При мысли о ночи в голове Гуннхильд вдруг неведомо откуда всплыла неясная, похожая на клочок тумана мысль.

Она выпрямилась в кресле.

— Киспинг, — громко позвала она.

Костлявая фигурка выросла из темноты и замерла перед нею.

— Да, моя королева?

— Я хочу, чтобы ты начал учиться стрелять из лука.

Ей редко удавалось видеть такое удивление на лице своего слуги.

— Что? Но, королева, я же не воин.

— В этом нет ничего срочного. И, не бойся, ты останешься на моей службе. И все же ты будешь упражняться в стрельбе. Возможно, я когда-нибудь сочту, что это может пригодиться.

Слуга прикрыл глаза.

— Как пожелает королева.

Нет, Гуннхильд самой совершенно не было ясно, чего же она желала. У нее было только внезапное предчувствие, которое могло иметь, а могло и не иметь значения. Но в любом случае она ощущала, что, когда ее сыновья снова пойдут против Хокона, то их будут тайно сопровождать ее заклинания.

XXVII

Время шло своим чередом. Сыновья Гуннхильд ходили в набеги. Время от времени они тревожили Норвегию. Все остальное время занимались своими датскими имениями и хозяйством, лошадьми, ястребами, собаками и прежде всего своими кораблями. Они ездили в гости, принимали гостей, пировали, соревновались, веселились и во множестве плодили бастардов, которых, учитывая предупреждение матери, ни один из них не сажал себе на колени.

Гуннхильд не находила повторяющиеся однообразные сезоны тоскливыми, однако сильно тревожилась о будущем. Она много ездила по Дании, то в повозке, то водой, навещая своих сыновей, короля Харальда Синезубого и других знатных людей этой земли. Некоторых ей удалось очаровать, некоторые немного побаивались ее, впрочем тщательно скрывая это чувство; все поддерживали ее и Эйриксонов или, в худшем случае, не выступали против них в совете и на тингах.

В Ольборге Гуннхильд плела свою непрерывно разрастающуюся сеть, назначением коей была ловля новостей из самых дальних мест; впрочем, она получала их и обычным путем. Известия расходились по торговым путям, протянувшимся на запад до Исландии, на север до Финнмёрка и Бьярмаланда, на восток через Свитьёд до Алдейгюборга и Хольмгарда, на юг до Средиземного моря и Серкланда; на юго-восток через Киев, Миклагар, оседлавший залив Золотой Рог и его империю, и далее, в глубины Азии. Она пила знания — обо всем замечательном мире — с такой же жадностью, с какой герои в Вальхалле пили пиво асов. Она не рассчитывала получить от этого новую мощь; это было нужно только ей самой, ее свободно летящей мысли.

Судя по сведениям с Оркнеев, Рагнхильд все еще казалась довольной своим новым мужем ярлом Льотом, хотя так и не родила ему ребенка. Однако ему приходилось по необходимости часто надолго отлучаться из дома. Его брат Скули сбежал в Шотландию, где получил от короля титул графа. Оттуда Скули возвратился в Кэйтнесс, где собрал войско и провел его по проливам. Произошло жестокое сражение. Льот одержал победу, а Скули вернулся в Шотландию. Льот погнался за ним, задержавшись в Кэйтнессе, чтобы набрать там воинов вдобавок к собственной силе.

Скули опять двинулся на север с новой армией, предоставленной ему королем Шотландии, и при поддержке еще одного графа. Братья снова встретились на равнинах Кэйтнесса. Льот бился в первых рядах своего войска, и в конце концов шотландцы не выдержали натиска и разбежались. Скули продолжал обороняться с горсткой дружинников, и вскоре весь его отряд был изрублен до единого человека.

Льот подчинил себе весь Кэйтнесс. Это очень не понравилось шотландцам, и его, похоже, ожидало беспокойное будущее.

Король Эдгар управлял Англией, от Северного моря до границ Уэльса. Там царил мир. Мало у кого из викингов хватало безрассудства вновь тревожить эту страну. Гораздо лучше можно было поживиться в Ирландии, королевства которой были больше заняты войнами друг с другом, чем с норвежцами. Те же добивались немалой выгоды, заключая непрочные союзы с какой-либо из сторон. А берега и реки тем временем оставались беззащитными.

Родственник Гуннхильд Хрольв Пешеход проложил путь для переселенцев в край, который получил теперь название Нормандии. Его внук, молодой герцог Ричард, женился на дочери французского герцога Гуго. Хотя норманнские правители считались вассалами короля Франции, они управляли своими доменами[36] как хотели, ни с кем не считаясь. От северных законов и прав в этих краях уже ничего не осталось, и земледельцы начинали волноваться.

Хотя Эгиль Скаллагримсон своей надменностью породил себе немало врагов, он все же пользовался в Исландии значительным влиянием. От своей жены Осгерд он имел детей, из которых выжили двое сыновей и две дочери; недавно она родила ему третьего сына, но почти сразу же после этого старший сын заболел и умер. Отлично, думала Гуннхильд. Пусть он тоже узнает, что значит такая потеря.

На бескрайних равнинах к югу от Вендланда Мешко из рода Пястов завоевал все земли между Одером и Вартой, стал первым королем Польши и призвал христианских миссионеров.

К северу от датских областей Сканею, Блекинг и Халланд спокойно и твердо правил король шведов. Каждую весну проводился священный обряд, во время которого избранные женщины провозили повозку, несущую изваяние Фрейра в закрытом ковчеге, вокруг всей земли, чтобы благословить ее. Дважды в год, в летний и зимний солнцеворот, народ стекался в святое место, находившееся в Упсале, где горели огромные костры, а на деревьях висели жертвы богам — люди и животные, истыканные копьями. Через прославленные торговые города Бирка и Хельго текли несметные богатства. В Гардарики, с другой стороны Балтийского моря, торговцы спускались по рекам до Киева, а то и до самого Миклагара.

Киев был твердыней молодого объединенного государства, которое непрерывно росло и укреплялось. Его нового короля звали Святослав. Он был занят главным образом борьбой с богатыми хазарами, дикими печенегами и другими племенами. Настоящим правителем была его овдовевшая королева-мать Ольга. Она жестоко отомстила за своего мужа Игоря убившим его древлянам. Она заменила медленный и опасный сбор дани на твердый налог. Она добилась того, что влияние Киева простиралось на север до Хольмгарда, который она называла Новгородом, и на юг до самых границ Греческой империи. Ольга самолично посетила Миклагар, приняла там христианство и попыталась окрестить в ту же веру свой народ, но при том не согласилась признать восточного императора своим повелителем, а предпочла послать на запад, в Германию, за миссионерами. Это было ее единственной ошибкой. Желающих креститься оказалось очень мало. Когда епископ Адальберт прибыл в Киев, Святослав прогнал его. Несколько человек, сопровождавших епископа, погибли по пути домой.