Рихард Дюбель - Кодекс Люцифера

– Ты ведь тоже не веришь, что она… что Агнесс… там, внизу…

Никлас замолчал. Киприан мрачно покачал головой, Никлас тоже. Двое мужчин по-прежнему цеплялись за надежду, что самое дорогое для них существо не похоронено под тоннами тлеющих развалин.

– Иоланта погибла вместо Агнесс. Кто-то принял ее за твою дочь, потому что она была в ее комнате. Как она там оказалась, возможно, известно Андрею. Сейчас важнее то, что преступник или преступники хотели убить не только ее, но и вас всех, да еще так, чтобы не оставить никаких следов, связывающих их с этими убийствами, – потому они и подожгли дом. Никлас, ты только посмотри, как все сходится: люди, о которых тебя предупреждала приемная мать Агнесс, все-таки нашли вас. Другого объяснения я не вижу.

– Но… только сейчас? После стольких лет? Какое значение имеет сейчас убийство группы француженок с детьми?

«Именно в этом и заключается вопрос, – подумал Киприан. – И единственный ответ, который приходит мне в голову, я слышал от епископа Нового города Вены, моего высокочтимого дяди: библия дьявола, дорогой мой. Завет Зла».

След Кодекса вел в Подлажице. Агнесс была единственной выжившей в бойне в Подлажице. Связь между ними была такой ясной, что она буквально сияла в окружающей темноте. Но логика этой связи оставалась непонятной ему.

«И к тому же Агнесс не единственная, кому удалось уцелеть в той резне, – услышал Киприан свой внутренний голос. Он посмотрел на Андрея, сидящего на корточках возле тела Иоланты. – Почему же за ним никто не охотится? Потому что никто не знает о его существовании?»

Его так неожиданно охватило беспокойство, что усталость как рукой сняло. Он спустился вниз с груды развалин и оставил Никласа Виганта у себя за спиной. Тот потерянно передвигал ноги в обломках, будто надеясь найти среди обгорелых головешек что-то, что помогло бы ему обрести уверенность.

Не успел он подойти к Андрею, как Терезия, тяжело ступая, тоже направилась к юноше. Она указала на сверток на его коленях.

– Я больше не могу просто стоять и смотреть на это, – заявила она. – Отдайте мне ребенка. Ему нужна кормилица, и чем скорее, тем лучше. Я дам ему кормилицу.

Андрей уставился на нее снизу вверх. Он беспомощно пожал плечами и не издал ни звука. Терезия презрительно фыркнула, затем наклонилась и подняла сверток. Андреи молча следил за ней взглядом.

– Я ничего дурного ему не сделаю, – рявкнула она. – Как его зовут?

– Вацлав, – прошептал Андрей. – Вацлав… фон Лангенфель.

Терезия убрала ткань с лица ребенка, чтобы он мог дышать, развернулась и пошагала по направлению к празднующим соседям. Она прошла мимо Никласа, сидевшего на развалинах своего дома и молча глядевшего ей вслед. Она замерла на мгновение, по-прежнему держа ребенка на руках, и взглянула на Никласа. Неожиданно на его глазах выступили слезы, и он попытался улыбнуться.

Киприан опустился на колени рядом с Андреем.

– Жизнь – это куча дерьма, – заявил он.

Андрей кивнул.

– Это я виноват, – едва слышно произнес он. – Посоветовал ей идти к Агнесс и предупредить ее.

– О чем?

– Об отце Ксавье.

Киприан услышал глухой, как из склепа, голос кардинала Факинетти: «Отец Ксавье Эспиноза. Доминиканец. Ему предоставили полную свободу действий». Киприан затаил дыхание.

– Послушай, Андрей. Если бы история о тебе, Иоланте и Агнесс была морем и ты спросил бы меня, что я из нее понял, я бы сказал тебе: примерно две с половиной капли. Но в данный момент это не имеет значения. Иоланта отдала свою жизнь за Агнесс, а Агнесс исчезла. Если ты не хочешь, чтобы жертва Иоланты оказалась напрасной, то помоги мне разыскать Агнесс.

Андрей смахнул с лица слезы. Впрочем, это было бесполезно.

– Оставь меня в покое, – всхлипнул он.

– Да я бы рад. Ведь ты потерял женщину, которая была для тебя всем. Но есть и другая женщина, которая значит вce для меня, и мне известно лишь, что она находится в огромной опасности. Твоя любовь не воскреснет оттого, что моя погибнет.

– Прекрати! – закричал Андрей. – Ты что же это, хочешь еще и соли мне в раны насыпать?

– Нет, я хочу, чтобы ты помог мне.

– Исчезни! Если бы тебя и… и Агнесс не было, Иоланта была бы сейчас жива!

– Тогда помоги мне, чтобы придать хоть какой-то смысл ее смерти.

– Никогда ее смерть не обретет смысл! – закричал Андрей. – Какой такой смысл в том, чтобы человек умер, хотя новая жизнь так близка – рукой подать? Какой такой смысл в смерти человека, жизнь которого означает для другого все? У смерти нет никакого смысла, это лишь проклятый конец жизни для всех, кто умер, равно как и для тех, кто остался в живых! – Он неожиданно подскочил и вцепился в воротник Киприана. – Исчезни, Киприан Хлесль! Мне жаль, что я вообще познакомился с тобой! Исчезни, и оставь меня в покое, и по крайней мере имей совесть с уважением относиться к моему горю!

Киприан позволил Андрею поднять себя в воздух и ударить в грудь. Горе удвоило силы худого молодого человека; Киприан отшатнулся и сделал пару шагов назад, чтобы не упасть. Возле костра тем временем затихли разговоры и уже не раздавался смех. Лица сидевших там людей повернулись к ним, но затем разговоры снова потихоньку возобновились, хотя и не так громко, как раньше.

В душе Киприана клокотали чувства, сменяя друг друга. Он открыл было рот, но не знал, что еще может сказать Андрею. Он хотел бежать куда угодно, лишь бы подальше отсюда, и громко звать Агнесс, но понимал, что это самый бессмысленный поступок. Неожиданно он ощутил, как чьи-то пальцы сомкнулись вокруг его локтя.

– Он не в состоянии помочь тебе, – мягко сказал Никлас Вигант. – И я его понимаю. Что ему до Агнесс? Но, возможно, нам снова сумеют помочь стражи.

Он указал на группу из трех человек, собравшуюся возле четвертого, сидевшего на земле. Киприан узнал в нем начальника ночной стражи, который снова исполнял военный ритуал сдачи-приема поста с начальником дневной стражи Староместских ворот Карлова моста.

– И каким образом? – пробурчал он.

– Они только что поймали поджигателя.

– Нет, нет, нет, ваша милость, я ничего не делал.

Голос мужчины был спокойным, но по его постоянному покачиванию головой Киприан понял, что тот на грани нервного срыва.

– Что он сказал? – спросил он одного из часовых.

– Что невиновен.

Киприан кивнул.

– Где вы его нашли?

– Он шатался возле ворот. Полный дурень. Если бы он просто остался стоять и глазеть на пожар, на него никто не обратил бы внимания. Но так…

Капитан поднял вверх повязку, которая в двух местах была испачкана красноватой жидкостью и выглядела, как повязка раненого слепого. Он посмотрел на пленника. Взгляд того метался между Киприаном и капитаном.