Синтия Хэррод-Иглз - Подкидыш

В доме на Бишопсгейт-стрит произошла трогательная встреча отца с детьми. Братья Баттс торжественно пожали друг другу руки; Сесили и Маргарет обнялись; Нед похлопывал по спинам всех подряд, Эдуард гордо улыбался со слезами на глазах, а крохотная китайская собачонка Маргарет громко лаяла и носилась кругами, как детская игрушка на веревочке.

– О, как чудесно видеть всех вас снова, – вздохнула Маргарет, когда все немного успокоились. – Какая жалость, что не приехал Эдмунд, – а почему, кстати?

– Ну, ты же знаешь Эдмунда, – пожал плечами Нед. – Но где Том? Я был уверен, что уж сегодня-то он обязательно будет здесь!

– Я очень сомневаюсь, что он смог бы прийти, даже если бы знал о вашем приезде, – сказал Генри. – Он ведь один из оруженосцев короля и будет занят всю сегодняшнюю ночь.

– Он теперь стал ужасно важным, – не умолкая, щебетала Маргарет. – Вы просто не можете себе представить: он – первый в свите пажей. О, какая жалость, что вас здесь не было раньше! Вы не видели процессии, которая утром прошествовала через весь город. Это было чудесно, и Том был в числе семи оруженосцев, которые следовали прямо за королем. Мы стояли на улице и смотрели, помнишь, Генри? И я уверена, что Том заметил нас, только не мог помахать нам рукой, конечно...

– Ну, разумеется, не мог, – улыбнулся Эдуард. – Успокойся, дитя мое, ты трещишь, как попугай.

– Но это было так волнующе! И Том выглядел так чудесно – он был лучше всех! На нем был роскошный малиновый камзол, плащ из белой с золотом парчи, а рейтузы...

– Я думаю, сейчас нашим гостям не слишком интересно, какие на Томе были рейтузы, дорогая, – ласково прервал жену Генри. – Твои родные проделали долгий путь, и я уверен, что сейчас они с удовольствием сели бы за стол.

– О да, конечно же, простите меня. – Маргарет наконец замолчала и потом воскликнула: – Я позову нашего дворецкого!

– И посоветуйся с ним заодно, как нам лучше разместить гостей, – добавил Генри, после чего повернулся к приехавшим. – Когда коронация завершится, мы сможем устроить вас более удобно в соседней гостинице, но пока во всем Лондоне не найти ни единой свободной постели, и ручаюсь, что во всех окрестных деревнях от Гринвича до Челси – тоже. Наверное, на пару дней вам придется удовлетвориться матрасами, разложенными на полу.

– Все в порядке, – небрежно отмахнулся Нед от обсуждения этого вопроса. – Важно, что мы здесь, а после той скачки, что мы выдержали, меня мало взволновало бы, даже если бы пришлось спать стоя. Ты хоть понимаешь, что мы выехали из дома всего лишь во вторник утром?

– В самом деле? А почему же вы выехали так поздно – о, ну конечно же, как глупо с моей стороны, вы просто не могли получить известие о коронации раньше, так ведь? Я был настолько занят последнее время, что совсем забыл, как быстро все произошло.

– Надо полагать, вы получили кучу новых заказов на ткани? – спросил Эдуард, сразу же переключившись на дела.

– Вы никогда не изрекали большей истины, сэр, – гордо ответил Генри. – Я встречался с мистером Кэртисом ежедневно – он хранитель королевского гардероба и очень воспитанный человек. Он мне намекнул, что король велел ему вести дела со мной и соглашаться на мои условия – из-за дружбы лорда Ричарда с бабушкой Морлэнд, и я на этом очень хорошо заработал. Представляете, на один только королевский штандарт ему потребовалось около семидесяти тысяч блесток, а при цене двадцать шиллингов за тысячу...

– Да, впечатляюще! – воскликнул Томас. Было совершенно очевидно, что он, Генри и Эдуард приготовились к долгой беседе о тканях и ценах, и Нед с Сесили многозначительно переглянулись. Дела их совершенно не интересовали.

– Как же так, мистер Генри, вы ни разу даже не спросили о своих племянницах? – воскликнула Сесили, пытаясь перевести разговор на другую тему. – Что же вы за дядя?

– И о племяннике, сэр, – с видом оскорбленного достоинства поддержал её Нед, когда Генри замолчал на полуслове.

– И что с Томом, когда мы увидим его? – продолжила Сесили.

Нед зашипел на неё.

– Нет, нет, Сесили, это ты зря! Нельзя гнаться сразу за двумя зайцами. Теперь, видишь, он не знает, за каким ему припустить.

Генри рассмеялся.

– Я вижу, вы двое ничуть не изменились. Ну что же, я по очереди спрошу и о своих племянницах, и о племяннике, как только вернется Маргарет. А что до Тома, мы надеемся, что он сможет присоединиться к нам завтра, после окончания церемонии. Мы устраиваем у себя званый ужин в честь коронации и надеемся, что Том сможет подойти к нам сразу же, как только освободится. Он будет прислуживать за королевским столом, но если его очередь придется на первую или вторую перемену блюд, он сможет быть с нами уже часов в восемь-девять.

В этот момент вернулась Маргарет в сопровождении слуг, несущих подносы с едой и вином.

– Ага, вот и ужин, – улыбнулся Генри. – Теперь мы можем сесть к столу и спокойно обсудить все семейные новости, пока вы будете подкрепляться. Отец, может быть, вы прочтете молитву за всех нас?

На следующий день с самого рассвета улицы были запружены толпами народа. Все были одеты в свои лучшие наряды, и царило в основном хорошее, доброе настроение, хотя по мере того, как делалось все жарче, давка становилась неприятной и утомительной. Солнце нещадно палило с раскаленного неба, и только у реки можно было глотнуть прохладного воздуха, который немного освежал лица людей, собравшихся, чтобы хоть мельком увидеть своего нового сюзерена. На церемонии присутствовали все лорды королевства – это была самая многолюдная коронация в истории Англии, да еще было приглашено так много аристократии из мелкопоместного дворянства, что в аббатстве не нашлось бы места и для малой их толики.

Морлэнды удобно устроились на временном помосте, воздвигнутом между Вестминстер-Холлом и Вестминстерским аббатством, откуда была видна большая часть устланной красными коврами дороги, соединявшей два этих места. По ней и должна была проследовать процессия. Наконец под бешеный рев толпы появилась блестящая кавалькада – впереди королевские герольды с фанфарами, потом музыканты и певцы, затем священники, несущие огромное распятие, простые аббаты в своих унылых черно-бело-коричневых рясах и епископы, одетые так же богато, как и мирские вельможи.

Следом шли великие лорды, несшие королевские регалии – мечи, скипетр, державу, крест, – все усыпанные драгоценными камнями, а за лордами – человек, получивший недавно титул герцога Норфолке кого. Это был друг Ричарда, Джон Говард, с овеянной славой короной в руках, короной святого Эдуарда, пламеневшей пурпурным бархатом, чудесными драгоценными каменьями и золотом. А за Говардом следовал король Ричард.