Золотой Лис - Смит Уилбур

Вдруг туча озарилась огненной вспышкой молнии. Она ослепила их, в ушах зазвенело; оглушенные, они на какое-то мгновение перестали слышать даже отчаянный визг моторов «Лира». На металлической шкуре самолета плясали голубые огоньки; казалось, что он весь охвачен пожаром. Они провалились в еще одну дыру, их тряхнуло с такой силой, что они врезались в спинки сидений, чуть было не сломав позвоночники. Затем их вновь утянуло вверх, только для того, чтобы швырнуть обратно в пропасть. Обшивка «Лира» трещала по швам, все его сочленения скрипели и ходили ходуном, казалось, шторм, вот-вот разорвет его на части.

Гарри был совершенно беспомощен. Он прекрасно понимал, что сейчас пытаться совладать с самолетом значило лишь увеличивать и без того чрезмерную нагрузку. «Лир» сам боролся за свою жизнь. Он лишь шепотом подбадривал его и легко, бережно, ласково надавливал на руль, стараясь высвободить его нос из очередной смертоносной спирали.

«Держись, старина, – бормотал он. – Давай же, родной. Я знаю, ты сможешь».

Шаса судорожно вцепился в подлокотники своего кресла и не отрывал глаз от высотомера. Они опустились уже до отметки пятнадцати тысяч футов и продолжали быстро терять высоту. На все остальные приборы можно было не обращать внимания. Они словно сошли с ума: стрелки дергались, раскачивались, брыкались.

Он целиком сосредоточился на высотомере. Тот неудержимо рвался к нулю. Десять тысяч футов, семь тысяч футов, четыре тысячи. Буря все усиливалась; их головы отчаянно мотало из стороны в сторону, казалось, что шейные позвонки вот-вот не выдержат. Ремни болезненно впивались в кожу.

В фюзеляже что-то сломалось с оглушительным треском. Шаса проигнорировал этот звук и попытался сконцентрировать внимание на высотомере. Это было нелегко; перед глазами все плясало от неистовых бросков и нырков «Лира», он с трудом различал показания приборов.

Две тысячи футов, одна – ноль. Они должны были врезаться в землю с минуты на минуту, но чудовищный скачок атмосферного давления внутри бешено крутящегося вокруг своей оси шторма вырубил прибор.

Внезапно «Лир» обрел устойчивость; сила ветра резко пошла на убыль. Гарри потянул за рычаг управления, и самолет тут же послушно отреагировал. Стрелки навигационных приборов успокоились и медленно поползли вверх, «Лир» выровнялся, и они, совершенно неожиданно, вырвались из облаков.

Перемена была поистине волшебной. Рев шторма сменился тихим жужжанием моторов. Лунный свет потоком заливал кабину, и Шаса потрясенно ахнул.

Они летели над самой поверхностью океана, едва не касаясь брюхом верхушек волн; траектория их полета скорее напоминала летучую рыбу, чем птицу. Еще сотня футов падения, и самолет нырнул бы прямо в зеленую бездну Атлантики.

– М-да, сынок, по-моему, ты малость переборщил. – Голос Шасы звучал хрипло; он попытался улыбнуться, но тут же обнаружил, что его глазная повязка сбилась набок и болтается где-то под ухом. Он поправил ее дрожащими пальцами.

– Проснись, штурман, – Гарри издал весьма неубедительный смешок. – Я же не могу лететь без курса.

– Новый курс двести шестьдесят градусов. Как машина?

– Легка, как ветерок. – Гарри осторожно лег на новый курс. «Лир» дисциплинированно развернулся и помчался в открытое море, оставив позади темную громаду материка.

– Лен. – Шаса обернулся и заглянул в пассажирский отсек; бледные лица техников все еще покрывали капельки холодного пота. – Как там «МИГи»?

Лен уставился на него круглыми, как у филина, глазами, пытаясь как-то свыкнуться с тем, что жив и, более того, невредим.

– Возьми себя в руки, приятель, – рявкнул на него Шаса, и Лен поспешно наклонился к своим приборам.

– Да, они все еще на связи. Командир «МИГов» докладывает, что цель уничтожена. Горючее у них на исходе, и они возвращаются на базу.

– Ну что ж, прощай, Фидель. Хвала Всевышнему за то, что ты такой дерьмовый стрелок, – пробормотал Гарри; он по-прежнему вел самолет над самой водой, в мертвой зоне, где береговые радары не могли их засечь из-за многочисленных помех. – А где «Лансер»?

– Должен быть прямо перед нами. – Шаса включил микрофон.

– Дональд Дак, говорит Сказочный Дракон.

– Слушаю тебя, Дракон.

– Это Чикамба. Повторяю, Чикамба. Вы меня поняли? Прием.

– Понял тебя. Чикамба. Еще раз, Чикамба. У вас все в порядке? Мы слышали какой-то шум к югу-востоку от нас, вроде кто-то там летал. Прием.

– Ничего особенного. Все прошло как по маслу. Теперь ваша очередь посетить Диснейленд. Прием.

– Мы отправляемся немедленно, Дракон.

– Ни пуха, Дак. Конец связи.

Во вторник, в половине шестого утра, Гарри посадил «Лир» на бетонную полосу виндхукского аэропорта. Они с трудом выбрались из самолета и сгрудились у подножки трапа; ноги подгибались от слабости, сказывалась реакция после пережитого шока. Затем Гарри подошел к ближнему мотору, который слегка постукивал и потрескивал, медленно охлаждаясь.

– Отец, – крикнул он. – Взгляни-ка на это.

Шаса подошел к нему и уставился на чужеродный предмет, застрявший в металлическом фюзеляже под гондолой турбовинтового двигателя. Это была длинная ребристая труба стреловидной формы, окрашенная в грубый желтый цвет; она на шесть футов выдавалась из пробитой металлической обшивки «Лира».

– Это еще что такое? – спросил Шаса.

– Это, мистер Кортни, – заявил Лен, незаметно подошедший сзади, – не что иное, как «Атолл», советская ракета класса «воздух-воздух», которая почему-то не взорвалась.

– Вот видишь, Гарри, – пробормотал Шаса, – этот Фидель оказался вовсе не таким уж дерьмовым стрелком.

– В таком случае, благословить следует несравненное русское мастерство, – сказал Гарри. – Кстати, па, я, конечно, понимаю, что еще рано, но, может, тяпнем по бокалу шампанского, а?

– Прекрасная мысль, – заявил Шаса.

* * *

– Значит, Чикамба. – Стоя плечом к плечу, Шон и Эсау Гонделе склонились над развернутой картой. – Вот она.

Шон ткнул пальцем в еле заметную крохотную черточку, прорезающую контур материка.

– Чуть к югу от Катаканы. – Он поднял глаза на капитана траулера. Шкипер Ван дер Берг был коренастым грузным человеком, с телосложением борца сумо и морщинистым лицом, иссушенным солнцем и ветром.

– Что тебе о ней известно, Ван? – спросил он.

– Никогда не подходил к ней близко, – пожал плечами Ван. – Обычная речушка, плюнуть не на что. Но вы не беспокойтесь, я доставлю вас к ней на любое расстояние, какое вас устроит.

– Лучше всего будет, если ты высадишь нас в миле от рифов.

– Договорились, – согласился Ван. – Когда?

– Я хочу, чтобы весь завтрашний день ты держался вдали от берега, а с наступлением темноты подошел, чтобы быть на месте в два часа ночи.

Для скаутов два часа ночи всегда было излюбленным временем для внезапного удара. В этот час противник бывает в наихудшей форме как физически, так и морально.

В час ночи Шон провел последний инструктаж в кают-компании «Лансера». Он лично осмотрел каждого в отдельности. Все скауты были одеты в синие джинсы и фуфайки и обуты в черные парусиновые боевые сапоги на резиновой подошве. На головах у них были вязаные шерстяные шапочки, тоже черные, как и их лица и руки, у одних от природы, а у других от маскировочного крема.

Единственным, что указывало на их отнюдь не гражданский статус, было их боевое снаряжение, целиком предоставленное им южноафриканскими военными из числа трофеев, которые были захвачены у кубинцев на юге Анголы. Вооружение состояло из советских автоматов «АКМ», пистолетов «Токарева» и болгарских противопехотных гранат «М-75». Три человека из отряда Эсау Гонделе имели при себе противотанковые реактивные гранатометы «РПГ-7». Одним из условий, выдвинутых южноафриканскими военными в ответ на просьбу о помощи, как раз был отказ от использования каких бы то ни было боевых средств, по которым можно установить их причастность к этой операции.

Затем они по очереди подошли к столу и выложили на него все свои личные вещи, кольца с печаткой, личные знаки, расчетные книжки, бумажники, часы и все прочее, по чему их можно было бы опознать. Эсау Гонделе разложил их по отдельным конвертам, запечатал их и выдал каждому одинаковые водонепроницаемые электронные часы взамен отобранных.