Плач - Сэнсом Кристофер Дж.

Я видел, что Рич и Ризли по-прежнему погружены в свой спор — уж не знаю, о чем они говорили. У них будут неприятности, если они в ближайшее время не займут своих мест в пиршественном зале. А потом я увидел еще одно знакомое лицо — Стайса — и попятился в сгущающуюся тень от дерева. На Стайсе был дорогой серый камзол с тиснеными буквами RR на груди, и когда он прошел невдалеке от меня, факел высветил блестящий рубец на его поврежденном ухе. То, как этот человек двигался, озадачило меня: он шел крадучись к королевскому пиршественному залу, постоянно ища укрытия и проскальзывая за людьми, стоящими между ним и его хозяином. Не оставалось сомнений, что он не ищет Рича, а боится попасть ему на глаза. Между тем Рич и Ризли неистово спорили. Тайный советник так свирепо отмахнулся от лакея, что тот уронил поднос, уставленный кубками с вином. Люди рассмеялись, когда лакей наклонился, чтобы подобрать их, а Ричард злобно обругал его, как будто он был виноват в этом. Стайс в этот момент воспользовался возможностью быстро проскользнуть к входу в пиршественный зал, где его остановил стражник в стальном шлеме.

Стайс вытащил что-то из кошелька на поясе и показал ему. Я не мог рассмотреть, что это, но предмет был похож на печать — несомненно, кого-то из видных людей королевства. Однако не Рича, который по-прежнему стоял рядом с Ризли, сердито глядя на несчастного лакея, потому что иначе Стайс указал бы на него. Пока стражник рассматривал печать, подручный Ричарда быстро оглянулся на своего хозяина. А потом стражник кивнул, и Стайс вошел в шатер.

Я стоял под деревом, и мое сердце колотилось. Я понял, что Стайс, как и Кёрди, тот шпион в кружке анабаптистов, служит не одной стороне. Человек Рича перехитрил своего хозяина. Не оставалось сомнений, что Стайс воспользовался печатью, чтобы проникнуть на королевский пир. И поспешить сюда теперь он мог лишь затем, чтобы сообщить своему второму хозяину, кто бы это ни был, о записке, полученной из таверны, где ее оставил Броккет; записке, в которой упоминался «итальянский джентльмен». Но кто же среди этих высоких лиц — истинный хозяин Стайса? Кто бы то ни был, это он велел Стайсу в течение многих месяцев следить за мной. В конечном итоге Рич сказал правду. Я всмотрелся в открытые двери, но лишь смутно разглядел ярко разодетых придворных, усаживающихся на свои места.

Рич и Ризли поняли, что опаздывают, и поспешно, не разговаривая, направились к пиршественному шатру. Стража пропустила их. Теперь Ричард увидит Стайса?

Нет. Через мгновение тот уже шел вдоль стены пиршественного зала, наклоняясь, когда проходил мимо окон, — наверное, он вышел через задний выход. Обняв ствол дерева, я видел, как Стайс быстро пошагал к спуску к реке и исчез.

В центр Большого двора вышла группа трубадуров, которые стали бренчать на своих инструментах для развлечения толпы. Люди приветствовали их, и я увидел, что место посредине освободилось. Мужчины и женщины начали танцевать, кружа робами и юбками. Я задумался: нужно было рассказать лорду Парру про Стайса, особенно если Рич теперь на его стороне. Но он в пиршественном зале. Я видел, как трудно было Стайсу войти туда, а у меня больше не было печати королевы.

Стайс, должно быть, уже плывет на лодке в Лондон, на предполагаемую встречу с Броккетом. Я сжал кулаки. Во мне поднялись упрямство и злоба. Что ж, вместо Броккета он встретит меня с Джеком и Николасом. Нас будет трое против одного, мы легко с ним справимся и наконец получим ответы на некоторые вопросы.

Глава 42

Барак и Овертон дожидались меня дома, попивая пиво на кухне.

До встречи с ними я быстро взял лодку на причале Хэмптон-Корта — длинная вереница лодочников дожидалась пассажиров, чтобы доставить обратно в Лондон по окончании празднеств, а я пришел раньше. Я спросил лодочника, не первым ли уезжаю, и он ответил, что один из его товарищей взял пассажира несколько минут назад. Когда мы поплыли вниз по реке, я увидел чуть впереди другую лодку, на корме которой сидел человек в сером камзоле и шапке. Я попросил своего лодочника не спешить, чтобы я мог насладиться прохладным вечерним воздухом, а на самом деле хотел дать Стайсу скрыться из виду. Река была спокойна, нарушаемая веслами водная гладь сверкала в лучах заходящего солнца, а над водой жужжали насекомые. «Правильно ли я поступаю? — спросил я себя и ответил: — Да, потому что это истинный хозяин Стайса отдал приказ убить анабаптистов и это он взял „Стенание“. И, может быть, в конце концов мне удастся разыскать книгу».

Вернувшись домой, я не получил никаких новостей о Тимоти. Барак, который весь день оставался в доме, принял несколько посетителей, говоривших, что они знают, где мальчик, но хотели получить вознаграждение вперед. У Джека с такими разговор был короткий. Я поблагодарил их с Николасом за усилия, сказав себе, что в последующие несколько часов должен прогнать из головы мысли о Тимоти.

Посмотрев на Барака и Овертона, я снова задумался, правильно ли поступаю. Я делал это ради королевы и ради убитых, но также и для себя, потому что хотел получить ответы на свои вопросы. Мои сотрудники снарядились на опасное дело: Николас опоясался мечом, и Джек тоже взял меч. Оба хорошо знали, как обращаться с оружием.

Я рассказал им о том, что видел Стайса в Хэмптон-Корте, и о том, что сказал лорд Парр. Закончив, я повторил:

— Вы уверены, что хотите взяться за это?

— Теперь — тем более, — ответил Барак. — Без Броккета это наш последний шанс.

— Что ты сказал Тамасин? — спросил я его.

Джеку стало неловко.

— Что вечером мы продолжим поиски Тимоти.

— Я рад возможности снова взяться за этого негодяя, который меня похитил, — сказал Николас. — Но, сэр, если мы схватим его, что с ним делать? Мы не можем взять его ко мне, как Лимана: там мои соседи-студенты.

— Я думал об этом. Будем держать его в том же доме до утра, допросим сами, а потом передадим лорду Парру.

— Я заставлю его говорить, — холодно пообещал Барак. — Он будет у меня не первым.

«Да, — подумал я, — служа Кромвелю, ты проделывал работу, которая позволяла нам всегда открывать скрытое».

— Мы можем быть уверены, что Стайс будет один? — спросил Овертон.

— Я велел Броккету написать, чтобы он, как всегда, пришел один. И человек лорда Парра, наблюдавший за домом, сказал, что Стайс однажды заходил туда один.

— Я попросил одного человека, — сказал Джек, — помогавшего мне в поисках Тимоти, походить туда-сюда по той улице и доложить мне. Я не хотел идти сам, потому что Стайс меня узнал бы. На той улице много недавно построенных небольших домиков, не сравнить с Нидлпин-лейн. У большинства довольно глубокое крыльцо. Мы можем спрятаться там и наблюдать до девяти. Даже можем увидеть, как войдет Стайс.

— Очень хорошо, — кивнул я и выглянул в окно. Уже было довольно темно. В Хэмптон-Корте, наверное, танцуют во дворе при свете факелов, подумалось мне, а из королевского шатра доносятся звуки пиршества. Я знал, что в следующие дни планируется еще несколько пиров и выездов на охоту. Королева будет там. Потом мне в голову снова пришли мысли о Тимоти, который вторую ночь проводит один на полных опасностей улицах. Но я взял себя в руки.

— Выходим сейчас, — сказал я. — Но помните: Стайс такой человек, который не остановится ни перед чем.

— Удача благосклонна к тем, на чьей стороне честь и справедливость, — сказал Николас.

— Если бы, — отозвался Барак.

Когда мы шли к Смитфилдской площади, на улицах было тихо. К счастью, был не базарный день, и большое открытое пространство было молчаливо и пустынно. Мы спустились по Литтл-Бритн-стрит, прошли вдоль больницы Святого Варфоломея, а потом свернули в какой-то широкий переулок, застроенный респектабельными новыми двухэтажными домами, по большей части с застекленными окнами, а не со ставнями, и с крылечками. За окнами большинства домов мерцали свечи, но один дом оставался в темноте, и Барак махнул рукой в сторону его крыльца. Я надеялся, что хозяин не вернется домой внезапно — а то он подумал бы, что его хотят ограбить.