Синтия Хэррод-Иглз - Темная роза

– Ваша светлость, уверяю вас... – начала Нанетта, – если хотите, я останусь... вовсе нет нужды...

Но Екатерина раздраженно покачала головой:

– Брось, Нан, езжай, если хочется. Мне уже все равно.

И она говорила правду – после того как обнаружилась ветреность адмирала, Екатерина замкнулась в себе, стала угрюмой и раздражительной. Нанетта считала, что это частично следствие беременности и с рождением ребенка она снова станет прежней Кэт Однако пока лучше с ней не спорить – Нанетта сделала реверанс и покинула королеву.

По мере того как она все дальше ехала на север через Кенилворт и Ковентри, Лестер и Ноттингем, ее настроение улучшалось – хотя Нанетта много лет прожила на юге, она оставалась в душе северянкой, а Морлэнд – ее единственным домом.

В доме было тихо, так как еще длился траур по Элеоноре, чья короткая жизнь – ей было всего двадцать пять – прошла так бесцветно. Ее похоронили в соборе Св. Троицы, поскольку часовня все еще лежала в руинах.

– Не знаю, когда уже смогу отремонтировать ее, – жаловался Пол Нанетте. – После отмены закона о ереси протестанты становятся все наглее. Приходится быть осторожнее.

Нанетта удивилась:

– Мне казалось, что вы тут в безопасности, север ведь всегда был консервативнее юга, а королева до сих пор ходит к мессе дважды в день. Я не думаю, что лорд-протектор так поощряет протестантов.

– Нет, конечно, вы правы, и я верю Хартфорду, – ответил Пол, забывая добавить новый титул лорда-протектора, – но как долго ему удастся сдерживать этих волков? Ведь Дадли, например, честолюбив сверх меры, и его поддерживают купеческие круги. Джон Баттс говорил мне, что купцы всегда были сторонниками новых идей, и если уж вы пустили волка на порог, то не сможете выгнать его.

– Ты хочешь сказать, что волк – это протестанты? – спросила Нанетта. – Ну, может быть, ты и прав. Твой дедушка Пол говорил то же самое. Но почему Дадли, придя к власти, станет поощрять сторонников реформации?

– Просто потому, что недовольные, объединившись, приводят к власти человека, который потом прольет бальзам на их раны. Ведь не может же Дадли рассчитывать, что люди, довольные Хартфордом, помогут ему взять верх над лордом-протектором.

Нанетта согласилась с его объяснением:

– Да, Сеймуры – сильный клан. Возможно, они все-таки удержатся у власти.

Пол покачал головой:

– Дадли найдет трещину в их броне, и, если я не ошибаюсь, этой трещиной будет ваш адмирал. Судя по вашим словам, он неосторожен и глуп. Верно то, что мы слышали о нем и леди Елизавете?

– Не знаю, что вы тут слышали, – напряглась Нанетта, – но полагаю, что это пустые домыслы.

Пол улыбнулся:

– Самка всегда защищает детеныша. Речь идет о флирте и не совсем пристойном поведении – я уж не доверяю слухам о том, что принцесса ждет ребенка от адмирала.

– Как тебе не стыдно! – воскликнула Нанетта.

– Я же говорю, что не верю этому. Но нет дыма без огня.

– Это была лишь невинная шутка, только и всего. Немного клоунады, как часто случается между дочерью и отцом. Королева при этом присутствовала – и отлично все знает. Мне бы хотелось, чтобы ты в дальнейшем не позволял так высказываться в своем присутствии.

– Я буду пресекать эти сплетни, как только услышу об этом, – пообещал Пол. – Но боюсь, что именно адмирал станет причиной падения своего брата. А тогда нас ждут крупные неприятности. У Дадли после захвата власти аппетит только разгорится. Нет, тетя, я думаю, что пока нет смысла восстанавливать часовню, нужно подождать более благоприятного времени. А что вы думаете о моей жене? Разве она не хорошеет с каждым годом?

– Она отлично выглядит, – согласилась Нанетта. – Беременность к лицу ей.

– Да, у нее такой милый животик, – гордо произнес Пол. – А как вам малыш? Такого крупного и умного ребенка здесь еще не видали!

– Мне кажется, он пойдет в прадедушку, если будет расти такими темпами. Ведь он был ростом больше шести футов.

– Я знаю, – печально ответил Пол, оглядев себя – сам он был на фут меньше своего славного деда. – Похоже, он пойдет не в меня.

– Ну, ты не так уж мал для мужчины, – стала успокаивать его Нанетта, – к тому же, слишком много гигантов в семье – не столь уж приятная вещь.

Пол улыбнулся и поцеловал Нанетте руку:

– Так хорошо, что вы приехали. Я бы хотел, чтобы вы поселились здесь, остались с нами.

– Возможно, когда-нибудь это случится. Должна признаться, что устаю от придворной жизни.

– Мне кажется, вам лучше было бы жить у нас. Я чувствую, что на юге назревает смута. Когда умер король, мы сразу поняли, что ее не миновать. Пока тихо, но при юном наследнике и двух потенциальных наследницах эта тишина продлится недолго. Если он умрет – сохрани его Господь! – что тогда? Тетя, приезжайте к нам, здесь вам ничто не будет угрожать, прошу вас!

– Ты говоришь как настоящий северянин, – пошутила Нанетта, – для которого все дурное – с юга. Хотя, возможно, ты и прав. Но неужели ты в самом деле хочешь, чтобы я вернулась? Ведь я только увеличу твои расходы.

– Вы стоите дороже, – ответил Пол. – Ведь Елизавета... ей не так-то просто управлять домом. – Ему было трудно подобрать слова, чтобы не обидеть свою жену.

Нанетта понимающе кивнула:

– Да, это тяжелый труд, если не привыкнешь к нему с детства. Меня так воспитывали в Кендале, чтобы я могла управляться с домом. Мод Парр была образцовой хозяйкой. Ну что же, если ты так думаешь, то я, вероятно, вернусь. Скорее всего это станет возможным в конце года.

– А почему бы вам не остаться сейчас? Вам так необходимо возвращаться?

Нанетта вспомнила, как охотно отпустила ее Екатерина – в ее словах явно звучало предложение не возвращаться. Но ведь дело не только в том, что сказано. Если бы она не вернулась, то винила бы себя в неверности, в измене подруге и госпоже. И кроме того, она хотела быть рядом с Екатериной, когда наступит срок.

– Да, мне нужно вернуться. Но к концу года я, скорее всего, освобожусь.

– Ну, вам виднее. Но я полагаюсь на ваше слово, и знайте, здесь вас всегда ждут.

Нанетте было хорошо дома – погода стояла чудесная, она много охотилась и общалась со своими кузинами и кузенами обоих поколений. Юный наследник Морлэнда оказался чудным ребенком, и если бы не его природный добрый нрав, то его давно бы избаловали обожавшие его мать и няньки, а также кузины, постоянно торчавшие в детской и игравшие с ним, словно он был куклой, а не живым ребенком. Особенно его любили Фейт и Хоуп. Чэрити больше нравились собаки, и ее было не оттащить от псарни. Она то и дело получала нахлобучку от псаря, зато знала о породе, разведении, родословной и качествах знаменитых гончих Пола не меньше, чем псарь и сам Пол.