Город пробужденный - Богуслав Суйковский

ничто не защищало оборонявшихся. Они сражались грудь в грудь с непрестанно напиравшими римлянами, но их все время, хоть и медленно, теснили вверх. К последним ступеням. Когда римляне ворвутся сюда, они рассыплются широким фронтом, введут в бой все силы…

Народ! В этот миг бросить на них народ!

Гасдрубал огляделся. Народ… Горстки еще сражаются, перемешавшись с солдатами. Тысячи, верно, самых отважных, пали в этой последней битве за храм Эшмуна, когда он призвал их. Остальные уже бессильны, сломлены голодом последних недель, жаждой.

Он увидел рядом жену, опиравшуюся на сломанное копье, как на костыль, а возле нее — исхудавших, бледных сыновей. И внезапно сломался. Он и сам был измотан до предела, держался лишь величайшим усилием воли. Отчаяние, безнадежность, страх за близких, так измученных, — все это прорвало последние плотины.

Он сорвал с головы шлем, бросил его на землю жестом окончательного отречения. И вскричал:

— Хватит! Клянусь всеми богами, хватит! Надежды нет! Спасти хотя бы эту горстку! Спасти вас! Я сдамся! Я сдам город!

Элиссар вдруг выпрямилась, словно рана перестала ее мучить.

— Молчи, Гасдрубал, молчи! Сдаться? После такой битвы? Никогда! Никогда!

— Надежды больше нет! За что сражаться дальше?

— За наше достоинство! За то, чтобы имя Карт Хадашт на веки вечные осталось великим!

— Я не пожертвую вами ради таких целей!

Элиссар отступила на шаг. Сыновья испуганно прижались к ней.

— Ты думаешь о нас? Тебе нельзя этого делать! Ты защищаешь город, а не нас! Мы ничего не значим! Впрочем… Гасдрубал, ни я, ни наши сыновья не пойдем в римский плен! Помни клятву! Живой я в плен не пойду!

Гасдрубал уже отвернулся, полубессознательный, почти не слыша слова жены.

— Я сдамся! Сципион должен быть где-то здесь, на священной лестнице! Пусть он позволит нам уйти, пусть забирает себе эти развалины! Лишь бы он даровал жизнь вам и остальному народу! Боги знают, что мы не можем сражаться дальше!

— Стой! Стой! Помни о моей клятве! — хрипло крикнула Элиссар вслед мужу, который бросился к сражающимся. Его позолоченные доспехи были видны издалека.

Он протолкнулся между рядами поредевшего лоха Кадмоса, выбежал вперед в тот миг, когда римляне снова на мгновение отступили. И крикнул, сам дивясь, откуда взялись силы и голос, поднимая вверх меч:

— Где ваш вождь, римляне?

Какой-то центурион, стоявший в первом ряду, увидев золоченые доспехи и узнав в них вождя, указал на группу командиров, стоявшую чуть ниже, на выступе скалы у лестницы.

— Достопочтенный консул Корнелий Сципион Эмилиан стоит там!

— Прекратить бой! Кадмос, твоих людей назад! Римляне, прекратить бой! Мы сдаемся! Ведите меня к консулу!

Сквозь римские ряды протиснулся какой-то военачальник, отличавшийся от солдат богатыми доспехами. Лицо его было сухим, грозным, не озаренным радостью триумфа.

— Кто ты, пуниец? — резко спросил он.

— Я Гасдрубал, вождь города. Я хочу говорить с вашим консулом.

— Здесь командую я, легат Гай Лелий. Ты говорил о сдаче? О прекращении боя? На колени и отдай мне свой меч!

Наверху, перегнувшись через стену храмовых садов, Элиссар видела все: остановку боя, золоченые доспехи мужа, вышедшего вперед, приближающегося римлянина.

Через мгновение она стала завидовать павшим, стала завидовать слепцам с их вечной ночью. Ибо вот, она увидела мужа, преклоняющего колени перед врагом и протягивающего ему свой меч. Меч Карт Хадашта!

Она отвернулась без стона, но смертельно бледная. Ее взор обратился к пылающему и уже окутанному тяжелым, густым дымом храму Эшмуна. Лишь его она теперь видела, лишь треск пламени слышала.

Она не допустила до сознания внезапный стон, что прокатился по садам и площадям, везде, где укрылись люди. Ей не нужно было слышать, ибо она видела, видела, видела…

— Гасдрубал сдался! Конец, конец, конец!

Она уже не видела, как мужа ведут к консулу, не видела, как складывают оружие остатки сражавшихся отрядов, ни безумной атаки остатков лоха Кадмоса, который не захотел сдаться и вместе со своими людьми выбрал смерть в бою, не видела, как сгоняют уцелевших жителей, которым предстояли рабство, рассеяние и погибель.

Решительно, крепко она взяла сыновей за руки и, почти не хромая, словно даже рана в этот миг дала о себе забыть, направилась к пылающему храму.

Она исчезла в огромных вратах, в дыму, клубившемся там все гуще, за мерцающей завесой пламени, что уже вырывалось по бокам.

И в тот миг, когда крик «Гасдрубал сдался!» донесся до толпы, сгрудившейся на площади перед храмом, рухнули внутрь кровля и огромный золотой купол. Пламя на краткий миг взметнулось высоко и опало, словно сам Эшмун возвестил о конце Карфагена.

ПРИМЕЧАНИЯ

Аббадиры — «священные камни»; осколки метеоритов, почитавшиеся финикийцами, которые верили, что они падают с луны.

Агер публикум (лат. ager publicus) — государственная земля. Покоряя народы Италии, Рим отбирал у них часть земель, которые переходили в собственность государства. Эти земли продавались, сдавались в аренду, а частично выделялись в собственность бедным гражданам. Таким образом долгое время предотвращалась пауперизация крестьян. В долгосрочной перспективе это, однако, было невозможно, так как по завершении покорения Италии новых государственных земель уже не было, а богачи сумели сосредоточить в своих руках чрезмерное количество угодий. Проект аграрной реформы Тиберия и Гая Гракхов, предполагавший оставление в руках прежних владельцев максимум 500 моргов земли (1000 моргов в случае наличия двух сыновей) и передачу остальной земли безземельным крестьянам, был отвергнут римской аристократией (133 и 121 гг. до н. э.).

Ала — в римской армии термин, имевший два значения:

1. Крыло боевого порядка армии, состоявшее чаще всего из конницы;

2. Отряд вспомогательной кавалерии (например, нумидийской).

Андриск — предводитель антиримского восстания в Македонии. Происходил из города Адрамиттий в Мезии. Принял имя Филипп и выдавал себя за сына последнего македонского царя, Персея, умершего в 166 г. до н. э. в римском плену. В 149 г. в союзе с фракийцами вторгся в разделенную римлянами на три республики Македонию и был признан македонянами царем. Отправленный против него с одним легионом претор Публий Ювенций был разбит и погиб. В 148 г. римляне отправили в Македонию два легиона под предводительством претора Квинта Цецилия Метелла, который разбил повстанцев при Пидне. Андриск бежал во Фракию, но был выдан римлянам и в 146 г. казнен. После подавления восстания Андриска Македония была преобразована в римскую провинцию.

Ароматный Мыс — ныне мыс Гвардафуй (Рас-Асир) в Сомали, самая восточная оконечность Африки.

Ас — римская медная