Густав Эмар - Приключения Мишеля Гартмана. Часть 1

Во все окна, отворенные в эту минуту, виднелся великолепный пейзаж, расстилавшийся как огромная панорама до крайних пределов горизонта, позлащенного последними лучами солнца и мало-помалу утопавшего в вечернем тумане.

Удостоверившись, что все путешественники сели, старик сказал, возвысив голос:

— Жена, подай нам полдник пока до ужина.

Отворилась дверь и появилась женщина лет шестидесяти пяти с улыбкой на губах; женщина эта, должно быть, была очень хороша собой в молодости; физиономия ее имела выражение кротости и доброжелательства, которое очаровывало с первого взгляда.

Любезно поклонившись гостям, она очень деятельно принялась угощать их полдником.

Свежее масло, мед в сотах, ситный хлеб, белое вино, бутылки которого показывали старость, свежие фрукты скоро покрыли стол, а хозяин дома сам сходил в погреб за превосходной водкой из черники, которую поставил на стол с веселой улыбкой.

Эльзасцы очень ценят эту водку, которой запах, вкус и удивительная прозрачность льстят воображению почти столь же, как и вкусу, и которая делается из черники, куста, растущего на высоких горах, ягоды которого имеют форму и величину черноголовника, но вкус слегка сладкий.

Эта водка — напиток национальный эльзасцев и лотарингцев и справедливо ценится истинными знатоками.

Когда путешественники закусили, мужчины, разменявшись шепотом несколькими словами с дамой, которая до сих пор постоянно говорила от имени всех, взяли ружья и вышли.

Трех других дам увела жена хозяина в комнаты, наскоро приготовленные для них, а молодая женщина осталась одна со стариком; оба сидели по разные углы камина, в котором пылал огонь.

Молодая женщина, откинувшись на спинку стула, опустив голову на грудь, казалась погружена в глубокие размышления.

Иоган Шинер рассматривал ее с выражением сострадательной печали; несколько раз раскрывал он рот, чтобы заговорить с нею, но каждый раз слова замирали на его губах и он не смел их произнести, опасаясь, без сомнения, показаться докучливым; вдруг молодая женщина приподняла голову и, наклонившись к старику с принужденной улыбкой, сказала:

— Господин Иоган Шинер, вы давно живете здесь?

— Я здесь родился, да и отец мой также.

— Есть у вас дети?

— Двое, высокие и красивые молодые люди.

— Их, стало быть, нет здесь в эту минуту? Я их не видела.

— Увы! Их нет здесь, — ответил старик печальным голосом, — они в армии.

— Оба?

— Оба.

— В каком корпусе служат они?

— При обозах.

Наступило минутное молчание; его прервала молодая женщина.

— Вы, вероятно, хорошо знаете этот край? — спросила она.

— С самого моего рождения проходил я его во все часы дня и ночи; я знаю малейший куст.

— Стало быть, вы знаете, где находится озеро Мэ?

— Конечно, знаю.

— Далеко оно от этой деревни?

— За три или два лье, то есть на три четверти часа ходьбы для горца.

— Не более?

— Нет.

— Прежде чем дойдешь до этого озера, не находятся ли развалины старинного приората?

— Извините, развалины, о которых вы говорите, находятся на самом краю озера, на правом берегу; впрочем, они теперь не важны, а через несколько лет совсем исчезнут.

— Вы правы, господин Иоган Шинер, я ошиблась; я не знаю, зачем я говорила вам об этих развалинах, которые, признаюсь вам, мало меня интересуют. А на дороге, ведущей отсюда к озеру, нет никакой деревни?

— Никакой.

— Повсюду леса, совершенное уединение?

— Леса, да; но уединение не такое полное, как вы предполагаете.

— Это как?

— За полтора лье отсюда находится домик лесничего, служащий в то же время гостиницей редким путешественникам, которых случай приводит в эту сторону.

— Как! Здесь так близко есть гостиница?

— Есть, но очень неудобная; ее содержит лесничий, и небольшая выгода, которую она доставляет, помогает ему жить и содержать семью; вы знаете, без сомнения, что лесничие получают очень небольшое жалованье, поэтому им позволяют заниматься скромной торговлей.

— Я этого не знала; бедные люди! Итак, Прейе только за полтора лье от этой деревни?

— Вы знаете название этого дома! — вскричал хозяин с удивлением.

— Вы, кажется, сами произнесли его, — сказала она, краснея.

— Не думаю.

— Это правда. Теперь помню. Мне сказал это название мальчик, который привел нас сюда; но я думала, что Прейе село или, по крайней мере, маленькая деревенька.

— Нет, это просто дом лесничего.

— Благодарю, — сказала она и опять сделалась безмолвна.

— Вы ничего не желаете более знать? — спросил старик через минуту.

Молодая женщина приподняла голову, смотрела на старика со странным выражением две-три секунды, а потом вдруг как будто решилась и сказала с очаровательной улыбкой:

— Послушайте, господин Иоган, извините меня, мои вопросы должны были показаться вам очень странны и безрассудны, не так ли? Я буду откровенна с вами, тем более, что хочу просить у вас услуги.

— Ложь всегда дурной способ.

— Моя ложь имеет извинение, господин Иоган. Мы живем в несчастное время, когда необходима величайшая осторожность; мне не хотелось бы, чтоб мое присутствие внесло в ваше спокойное жилище несчастье и погибель.

— Так поэтому-то, когда я имел честь предлагать вам гостеприимство, вы сказали шепотом, что, может быть, сделаете лучше, если не примите его!

— А! Вы слышали?

— Вы видите; но это все равно; я человек простой и всегда старался исполнять свои обязанности к другим как к себе самому, вы сказали, что хотите просить у меня услуги, говорите. И если эта услуга не может оскорбить мою совесть, я постараюсь исполнить ваше желание.

— Я этого ожидала от вас, господин Иоган, а относительно того, о чем я хочу вас просить, успокойтесь, я не стану требовать ничего такого, что могло бы оскорбить вашу добросовестность; меня удерживает только опасение навлечь несчастье на вас, и это в награду за всю вашу доброту и дружелюбное гостеприимство.

— Несчастье — гость дорогой, когда идет вслед за долгом; говорите без опасения; я слушаю вас.

— Прежде всего позвольте мне сказать вам, кто я; когда вы узнаете мое имя и…

— Позвольте мне остановить вас, — с живостью перебил старик, — вы и лица, сопровождающие вас — путешественники, которым я очень рад предложить гостеприимство; мне не нужно знать ничего более. Я прибавлю, что, может быть, для нашей взаимной пользы, в виду событий, могущих случиться, мне лучше сохранить полное неведение на этот счет; это позволит мне действовать с большей свободой в услуге, которую вы ожидаете от меня.

— Вы правы, — ответила молодая женщина, подумав несколько минут, — я приступлю к делу; вот в двух словах о чем идет речь: сегодня вечером в половине одиннадцатого никак не позже, я должна быть в Прейе.