Путь инквизитора. Том 1. Том 2 - Борис Вячеславович Конофальский

— Готов, — сразу согласился парень.

Зеваки за соседними столами, наблюдавшие за этим представлением, радостно заголосили и даже застучали кружками о столы.

— Вот и молодец, — сказал одноглазый, доставая из сумки бумагу. — Вот, твой контракт. Как тебя звать, парень? Нужно внести сюда свое имя.

— Ярослав Волков.

— Что? — поморщился сержант. — Что это за имя такое? А ты, парень, какую веру исповедуешь?

— Нашу, — молодой человек испугался, что сделка может сорваться, а ему так были нужны деньги, он судорожно из-под ветхой рубахи достал крест.

— А не еретик ли ты? — не унимался сержант одноглазый.

— Да не еретик он! — крикнул кто-то из посетителей. — Я с ним в один костел хожу, на одной улице живу.

— Тебя-то самого еще проверять нужно, — буркнул пьяный военный кричавшему, и народ в трактире засмеялся.

— Ладно, вот только имя у тебя восточное какое-то. Нормальному человеку такое не выговорить. Как, еще раз скажи, тебя зовут?

— Ярослав Волков.

Солдат поморщился:

— Будешь теперь Яро Фольков, вот, — он, видимо, остался довольный своей придумкой. — Звучит, а?

— Звучит, — согласился парень. Он согласился бы на любое имя, лишь бы получить деньги.

— Хлебни-ка пива, — сказал краснощекий, а сам достал чернильницу и перо и стал вписывать новое имя на бумагу.

Парень выпил пива и поставил кружку, а рядом уже лежал контракт.

— Давай-ка, парень, мокни палец в чернила и ставь внизу листа.

Но мальчишка взял лист и начал читать.

— Эй-эй, что ты делаешь?

— Как что? Прочитать хотел. Мне отец говорил, что всегда нужно читать, прежде чем подписывать.

— Читать? — фыркнул краснощекий. — Читать — глаза ломать. Откуда вы беретесь, такие грамотные?

— Меня отец учил грамоте, — робко ответил парень.

— Тут тебе читать ничего не нужно. Макай палец и припечатывай.

— Может, расписаться?

— Макай! — настоял одноглазый.

— Макай, макай! — загалдели люди в трактире.

Парень макнул палец в чернила и поставил отпечаток на лист бумаги.

— Ну, вот и славно, — сказал одноглазый. — Трактирщик, еще одну кружку храбрецу!

Он протянул парню новый блестящий талер.

— Держи, это твой первый, а у тебя их будет еще сотни.

— Да тысячи! — вставил пьяный военный. — Если только ты не станешь один из костлявых трупов в канаве у какой-нибудь крепости.

Парень прислушался к нему.

— Сдохнуть быстро, свалившись с осадной лестницы — это, можно считать, легко отделался. Намного хуже, — это когда тебе что-нибудь воткнут в брюхо, а помереть сразу не удастся. Будешь лежать где-нибудь и выть. А от тебя будет вонять дерьмом и гнилью. А брюхо твое будет расти каждый день, пока не станет величиной с бочонок, пока не лопнет, и вся твоя требуха не вывалится наружу.

Все присутствующие внимательно слушали пьяного солдата, и самым внимательным слушателем был мальчик.

— Но это еще не самое страшное, — зловеще улыбаясь, продолжал солдат.

— Заткнись уже, Ральфи, — попытался прервать его краснощекий.

— Пусть говорит! — загалдели посетители, которые стали собирать вокруг их стола.

— Самое неприятное, — продолжал пьяный Ральфи, — это понос.

Многие слушатели засмеялись, подумав, что это шутка, но мальчишка слушал внимательно и был серьезен.

— Сначала ты будешь просто бегать в кусты три-четыре раза в день, проклиная судьбу и ротного повара. А со второй недели из тебя начнет литься не только еда и питье, но и кровь. И ты заметишь, что ноги твои худеют прямо на глазах, и ходить на них все труднее и труднее. А с третьей недели ты просто не встанешь и гадить будешь под себя. А к концу четвертой недели тебя вывалят с такими же, как ты, в поле, накроют рогожей и будут ждать, пока помрете, а затем закопают тихонько. И все. Рядом с каждым большим лагерем целые кладбища таких храбрецов, как ты.

— Да заткнись ты уже, Ральфи, а то получишь пару оплеух, — прервал его краснощекий. — Такое, конечно, бывает, парень. Но не так часто, как врет тебе этот дурак.

— А как же этого избежать? — спросил мальчик.

— Поноса?

— Да, поноса.

— Был у нас при лазарете один монах припадочный. Бубнил нам все время, что если мыть руки перед едой и кипятить воду, а не лакать как собака из лужи, то никакого поноса не будет, — сказал одноглазый.

— А я так думаю, что он врал все. Хотя скажу одно наверняка, благородные и офицеры поносом никогда не страдают.

— Господин солдат, мне нужно сходить домой, — произнес мальчик и встал.

— А ну стой! — краснощекий перегнулся через стол и схватил его за одежду.

Мальчишка испугался.

— А ты часом не из этих, ли? — зарычал краснощекий.

— Из каких «из этих»? — испуганно спросил мальчик.

— Из дезертиров. Задаток за контракт возьмут и тут же исчезают.

— Ты дезертир? — сурово спросил одноглазый.

— Нет, я только хотел отнести деньги маме и вернуться.

— Черта с два, — рявкнул сержант. — Кто-нибудь знает его мамашу? Кто отнесет ей деньги?

— Я! — сказал кто-то из-за спины парня.

Чьи-то ловкие пальцы вытащили талер из мальчишеской ладони. А мальчик был так растерян, что даже не взглянул на того кто это сделал.

— Я отнесу, не беспокойтесь, друзья!

— Ну, вот и славно, — сухо сказал сержант, единственным глазом рассматривая парня. — А то знаешь, что ждет тех, кто реши передумать и дать стрекача?

— Нет, — сказал мальчик, — не знаю.

— Их ждет длинная грубая веревка с петлей на конце, — снова заговорил Ральфи. — Тебе еще предстоит сделать выбор, сынок: грубая веревка с петлей на конце, но один раз, или солдатская лямка на всю жизнь. Даже не знаю, что лучше. — Он невесело засмеялся.

— Брось, Ральфи, — сказал сержант. — У такого храбреца, как этот малый, дорогая будет усыпана серебром. Нужно только выбрать куда пойти.

— И куда же мне пойти? — спросил парень.

— Куда-куда… — задумчиво произнес сержант. — К примеру, в пикенеры тебя не возьмут. Потому что пика у них в десять локтей, ты ее просто не удержишь. Да и доспех у них дорогой. У тебя есть деньги на доспех?

Парень отрицательно помотал головой.

— Вот и я про то же. В рейтары и жандармы тебя тоже не возьмут. Так как ты безлошадный. А если и дадут тебе какого-то конька от казны, то это будет такая сволочь, злобная и упрямая бестия, что не ты на нем, а он на тебе будет ездить.

Все засмеялись.

— В арбалетчики тебя тоже не возьмут. Потому что эти мерзавцы о себе слишком большого мнения. Абы кого со стороны не принимают. Да и арбалет простой ты натянуть не сможешь, а на арбалет с ключом нужно столько же денег, сколько и на коня. И что же тебе остается, парень?

— Не знаю. Может, меченосец? — робко проговорил мальчик.

— Мечи носят те,