Сквозь тайгу к океану - Михаил Викторович Чуркин

– А мы подумаем, есть ли с тебя прок, – помахивая стволом нагана у него под носом, заявил Сеня.

– Да чего с ним говорить, – возмутился Гриша, – шлепнуть гада и дело с концом.

– Э, брат, нет, – возразил Арсений, – пусть он нам расскажет, кто ему известен из доносчиков, работающих на контрразведку, вот тогда за его услуги мы его, может быть, еще и наградим.

Наивно уцепившись за эту фразу, Бандур закивал головой и поспешно стал перечислять всех известных ему «стукачей» охранки. Впрочем, знал он совсем не многих.

– Сколько ж тебе платили, Каинов сын? – спросил Евсеич.

– Да что там платили, сущие пустяки, у меня все записано в книжечке.

Действительно, в записной книжке предателя имелся полный отчет о его денежных поступлениях, а также фамилии и описания людей, выданных им белым и японцам.

– Как ты передавал информацию? – продолжал допрос Арсений.

– Заходить по адресу мне разрешали только в крайнем случае. Обычно оставлял записку в условном месте или письмо на почте на востребователя.

В голове Арсения мгновенно зародился план. Он приказал развязать злодея.

– Так, если хочешь жить, бери бумагу и пиши? что скажу. Как ты обычно пишешь? Ну, быстро выкладывай!

– Довожу до вашего сведения, что мной выявлен… – начал Бандур.

– Вот бери карандаш и пиши… Написал?.. И далее – явочная квартира, большевиcтский притон? где по адресу… – Сеня назвал один из хорошо известных ему адресов на выселках, куда хунхузы сдавали свое награбленное барахло китайским скупщикам. Это был подлинный бандитский вертеп на окраине города с опиокурильней и шлюхами для развлечений.

Старик старательно, прикусив язык, писал округлым ровным почерком.

– Так, готово! – Арсений забрал листок. – Куда кладешь свои цидульки? – он сердито сверлил старца тяжелым взглядом.

– Под кирпичик ложу в склепе на кладбище, – он назвал один из фамильных склепов.

– Я вот сейчас пошлю своего человека? и он оставит твое письмецо, но не дай боже, ежели ты нас обманул – привяжем к дереву на тигриной тропе и жди киску с обходом.

Доносчик, и без того испуганный, совсем посерел лицом.

– Тебе придется идти с нами, – продолжал Сеня, – все свои заработанные подлым путем средства придется сдать в революционную казну. Ну а тебя, по сирости твоей, поставим на партизанский кошт.

Только после этих слов в глазах старика загорелась жадность, а следом за ней и подозрительность, но ее мигом вышиб из него простодушный Гриша.

Со словами: «Да что ты такое ему говоришь, этому Азефу?» – он звезданул столяра по зубам так, что тот свалился на пол.

На удивленье быстро скряга встал на карачки и, тряся башкой, поднялся на ноги.

– Все будет исполнено, – бормотал он и, после некоторой заминки, полез под матрац. Он вынул оттуда толстую пачку ассигнаций и положил на стол.

– И это все? – усмехнулся Арсений. Он быстро пересчитал купюры.

– Врет шельмец, – сказал Евсеич, – а где ж ты, Искариот, сховал сребреники, золотишко-то, поди, держишь отдельно?

– Ты уж извини, – продолжал Сеня, – хату мы твою спалим, чтобы белые не поняли, что к нам ушел. Так что добро, что припрятал, все прахом пойдет.

Старый мерзавец понял, что с ним не шутят, и, кряхтя, полез в старинный резной буфет. Там он выдвинул искусно подогнанную планку и вынул увесистый мешочек с монетами.

Что ж, миссия была близка к завершению. Арсений уже подумывал как приглушить револьверный выстрел, когда Евсеич глазам указал им на дверь и незаметно вынул финский нож. Старый солдат наклонился к кустарю и протянул ему левую руку, как бы желая помочь подняться с колен. В момент, когда тот, опершись на ладонь, стал подниматься, Евсеич как-то обыденно и почти без усилий ткнул его лезвием под сердце. Глаза предателя широко раскрылись, и он, не издав ни звука, грузно рухнул на пол.

– Давайте-ка его в погреб, – Евсеич откинул крышку, и ребята скинули агента охранки вниз.

Обыскав помещение, партизаны нашли еще один тайник, в котором скряга хранил большой золотой крест с каменьями, женские серьги, браслеты, несколько золотых самородков, мешочек с золотым песком да несколько крупных корней женьшеня. Вероятно, он скупал это у приискателей или у преступников.

Закрыв дверь на замок, партизаны зашли ко вдове казненного накануне сапожника.

– Собирайся, Марина, – сказал перепуганной женщине Арсений, – вам с детьми надо срочно сменить место жительства. У тебя есть родные или друзья, у которых можно переждать некоторое время?

Марина узнала Сеню и успокоилась. Она сказала, что неподалеку в пригороде живет ее тетя. Тем временем Гриша Лапин поймал извозчика, и ребята усадили туда Марину с двумя детьми. Напоследок Арсений вручил вдове крупную сумму конфискованных у вражины денег на обустройство. Сани-кошевка с сидящим в них семейством скрылись за углом.

– Ну что ж, дело сделано, робята, – усмехнулся Евсеич, – можно и возвращаться, только не худо было бы поесть да обсудить некоторые вопросы.

Положив записку доносчика в условное место, партизаны зашли в питейное заведение. Устроившись в полутемном уголке, они заказали поесть и немного выпить.

– Вот что я вам скажу, хлопцы, – начал свою речь Евсеич. – Времена нынче сами знаете какие. Помереть или пропасть можно ни за понюх табаку. А ежели кого поранят тяжело или изувечат? Что тогда? А командиры у нас, сами видите какие, чуть что, только их и видали. А нам тогда куда податься, увечным да с голой задницей. На паперти милостыню просить? Вон Сеня давеча чуть ног не лишился. Поэтому предлагаю я вам, дорогие мои товарищи, не сдавать все найденное у кустаря-доносчика золотишко и деньги, а оставить и себе на черный день…

– А ну как узнают, так ведь к стенке поставят за мародерство, – затараторил Гриша.

Арсений слушал и помалкивал.

– Не будешь болтать и трепать языком, особенно по пьяни, так никто и не узнает, – рассердился Евсеич. – А насчет мародерства, так это когда у мирных жителей и убиенных солдатиков и офицеров имущество забирают, а тут доносчик, – почитай палач. Ты, Гришаня, что, поди не знаешь, как наши отцы командиры захваченное у врага имущество, почти не таясь, сдают барыгам, а денежки себе в карман, да на пропой? Верно ведь я говорю, скажи, Циркач?

Действительно, Лютый и его ближнее окружение порой вели себя, как бандитские атаманы, да они, по сути, таковыми и были.

– Ну что ж, – после некоторого раздумья сказал Арсений, – старый солдат говорит дело. Только вот с собой эту казну не поносишь и в банк не положишь. Поэтому предлагаю оставить основную часть на хранение у Рака. Он честный мужик.

– Верно, – обрадовался Евсеич, – а как белые схлынут, может, и в мирной