Сад сходящихся троп, или Спутники Иерофании. Вторая связка философических очерков, эссе и новелл - Владимир Анатольевич Ткаченко-Гильдебрандт

основателе 2-й Конной армии хочется добавить в свое время недооцененную историческую монографию Роя Александровича Медведева в соавторстве с ветераном 2-я Конной армии, мироновцем Сергеем Павловичем Стариковым «Жизнь и гибель Филиппа Кузьмича Миронова» (Москва. «Патриот», 1989 год). Это тот случай, когда история говорит сухим языком фактов без различных писательских фантазий и во многом вкусовых конспирологических интерпретаций, в чем и есть ценность вышеназванной монографии. В этой связи довольно странно, почему до сих пор еще нет экранизаций о жизни и судьбе Красного мамлюка, ведь образ его уже достаточно разработан писателями и публицистами поздней Советской эпохи, хотя, конечно, он требует нового осмысления и в нынешние дни, когда на наших глазах идет, по сути, слом или трансформация всего миропорядка. Настает ли время ренегатов и нефитов и, как следствие, будущих мамлюков? – спросите вы. Во всяком случае, отрицать этого нельзя.

Вообще, биография командарма Филиппа Миронова (партийная кличка «Кузьмич») довольна хорошо разобрана вышеперечисленными авторами, а мы лишь коснемся вех его жизненного пути, так или иначе оказавшихся в рамках социально-политического моделирования событий на Дону и Юге России наркомвоеномором Троцким, поскольку именно они оказались той развилкой, после которой судьба Красного момлюка уже была решена. Как тут не вспомнить шекспировского героя Отелло, подведенного ловкими интриганами и советниками к роковой черте.

Драматургия Красной мистерии: Красный мамлюк и Красный дервиш

Вообще, следует отдать должное Льву Троцкому, главному режиссеру и драматургу кроваво-красной мистерии, столь умело разыгранной на территории огромной бывшей Российской империи. Эту черту таланта последнего хорошо уловил Сергей Есенин, когда посвятил свою «Песнь о великом походе» главвоенмору тов. Л. Троцкому, ну а в последующих изданиях произведения само посвящение, разумеется, оказалось вымаранным. И если Есенин претендовал на дух эпичности, сродни «Слово о полку Игореве», то Троцкий ощущал себя ничуть не меньше, чем в библейской парадигме, пусть и марксистско-атеистического характера. Кстати, мессианство большевиков прекрасно уловили русские философы и писатели Серебряного века, в том числе Андрей Белый, Николай Бердяев и от. Сергий Булгаков. И разве не о красном мессианстве роман «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова? Ответ очевиден.

Наркомвоенмор Лев Троцкий среди соратников и красных мамлюков, 1918 год

Разумеется, для победы в реальной Красной мистерии изощренному интеллектуалу Льву Давидовичу Троцкому понадобился свой Иуда, прекрасно владеющий боем на оперативно-тактическом уровне, царский орденоносец, ведающий о военных хитростях, но простоватый как по характеру, так и по недостатку образования, и порвавший с православием. Этакий Саладин XX-го столетия, одновременно ренегат и неофит. Собственно, эту роль и исполнил «бывший подъесаул», войсковой старшина Филипп

Миронов, представитель самого многочисленного Донского казачьего войска, в большинстве своем отчаянно сражавшегося против РККА во время Гражданской войны. Разумеется, наивным дикарем, подобным Отелло, «Кузьмич» не являлся, а потому в какой-то момент принял игру, предложенную Троцким, наверняка надеясь выйти в итоге сухим из воды и достичь новых высот на военной службе и по партийной карьере. Подобная природная хитрость и ухватистость хороша везде, но не в политике, где разумен тезис: для спасения трагического героя необходимо убрать режиссера или драматурга. Впрочем, отмечается намеренное потакание, а затем и оправдание вольностей Филиппа Миронова со стороны Троцкого, особенно после трагической директивы Оргбюро ЦК ВКП(б) о расказачивании от 24 января 1919 года. Беда в том, что все вышеперечисленные нами авторы, за исключением разве что Юрия Трифонова, описывают «Кузьмича» как чуть ли не единственного борца с самоуправством и волюнтаризмом Троцкого, хотя откроем страшную тайну: уж слишком разные весовые категории были у всесильного наркомвоенмора с Мироновым для такой борьбы. Выскажем вовсе крамольную, но очевидную истину: на тот момент и опытный аппаратчик И. В. Сталин не мог на равных конкурировать с Л. Д. Троцким, учитывая авторитет последнего в РККА и влияние в партии. В этом контексте стоит рассматривать и два завершающих года жизни Филиппа Миронова, вплоть до его убийства в Бурырской тюрьме в Москве 2 апреля 1921 года. Итак, что мы имеем.

В сентябре 1919 года за самовольное выступление из Саранска с недоформированным Донским красным казачьим корпусом на Южный фронт против армии А. И. Деникина был арестован по приказу Троцкого С. М. Будённым и приговорён к расстрелу, но сам Троцкий остановил расстрел, затем Миронов был помилован ВЦИК. По версии белых (А. Деникина), в августе 1919 года Миронов поднял восстание, к которому примкнули несколько донских советских полков. Восстание было подавлено в несколько дней войсками Будённого (4-й кав. дивизией О. Городовикова, впоследствии замкомандарма Миронова). На заседании Политбюро ЦК РКП(б) 23 октября 1919 года Миронову выражено политическое доверие и, позднее, поручено командование 2-й Конной армией. В 1920 году вступил в РКП(б). 12–14 октября 1920 года за разгром войск барона П. Н. Врангеля в завязавшемся Никопольско-Александровском сражении, за срыв намерений Пилсудского и Врангеля соединиться на правобережье Днепра и разгром конных корпусов генерала Н. Г. Бабиева и генерала И. Г. Барбовича Миронов награждён почётным революционным оружием и орденом Красного Знамени (уже вторым, первый орден он получил еще в 1918 году под № 3). Затем 2-я Конармия Миронова успешно билась вместе с махновцами у Сиваша, принеся красным победу. Участвуя в изгнании белых из Крыма, мироновцы довольно жестоко обходились со своими бывшими «односумами» – донскими и кубанскими казаками, сражавшимися на стороне Белой России. Ну а разве могли поступать как-то иначе красные мамлюки, ренегаты и неофиты?

Уже этого небольшого экскурса в биографию командрма достаточно, чтобы сделать вывод о том, что его вела в 1919–1921 гг. сильная рука: он дважды помилован, обласкан, уже снискал, подобно Саладину, лавры военных побед для новой власти. Но драма шла к своей логической развязке: страница перевернута, и в новой жизни он уже не нужен. Он выжил бы только в том случае, если бы захватил власть, хотя бы у себя на Дону, а злые и осведомленные языки уже твердили, что именно это он и задумал. Но мамлюков Красного Египта власти держали под жесткой уздой и надзором. Пришло время наркомвоенмору поставить жирную точку в судьбе сбереженного до сих пор им трагического героя. В феврале 1921 года командарм Миронов арестован по ложному обвинению Дончека, когда неосторожно заехал в родную станицу, что было истолковано как якобы подготовка к вооруженному выступлению против советской власти. Увы, прежний драматург принял решение от него отказаться: роль сыграна и неотвратимо должен упасть на сцену занавес; тогда как партия противников Троцкого в лице Будённого и Ворошилова тоже не жаловали опального командрма за открытую критику политики расказачивания. Возможно, Троцкий еще