Джордж Макдоналд Фрейзер - Флэшмен в Большой игре

Ознакомительный фрагмент

Ну, я-то в этом совсем не был уверен — после всего, что я слышал о чувстве юмора Пама, от него всего можно было ожидать. Но все же даже для него было бы дико допустить чтобы я накануне моей поездки в Индию вдруг столкнулся лицом к лицу с этим русским. А затем у меня промелькнула еще более дикая мысль: «А что, если Игнатьев знает о моей миссии?»

— Никогда! — прогремел Элленборо, — нет, этого не может быть! О вашей миссии ему станет известно не раньше чем через две недели, — и то если возможности русской разведки соответствуют притязаниям России на роль сверхдержавы — но даже если и так, что он сможет сделать? Черт побери, это же владения королевы! Это не Средняя Азия, а цивилизованная страна…

— Но милорд, он — не цивилизованный человек, — заметил я, — что же делать? Мне нельзя с ним встречаться!

— Дайте мне подумать, — проворчал он и зашагал взад-вперед по комнате, тяжело раскачивая животом.

Наконец он остановился, с трудом обдумывая решение.

— Полагаю, вы должны… — начал Элленборо, — если он увидит вас или узнает, что были здесь… наверное, вам лучше уехать… нет! — Он щелкнул пальцами у меня перед носом. — Нет, напротив, вы должны остаться. Лучше сделать вид, будто ничего особенного не произошло. Постарайтесь не покидать своей комнаты, чтобы не возбуждать излишних подозрений — в конце концов, бывшие враги иногда встречаются и во время мира, не так ли? А мы уж за ним проследим — клянусь святым Георгом, мы постараемся! И думаю, узнаем кое-что интересное! Ха-ха!

И этот насквозь пропитанный портвейном шут когда-то управлял целой Индией! Никогда ранее я не слышал более идиотского предложения — но как я мог его изменить? Я умолял, во имя здравого смысла, позволить мне уехать тотчас же, но Элленборо так и не согласился. Полагаю, задним умом он все же подозревал, что Пам знал о приезде Игнатьева, так что теперь Элленборо просто боялся нарушить комбинацию своего шефа, какой бы она ни была.

— Вы останетесь, — наконец твердо сказал он, — это решено. Какого дьявола? Это просто ирония судьбы — но даже, если и нет, то что же этот русский мерзавец сможет вам сделать? Говорю вам, я не намерен пропустить момент, когда он впервые вас увидит. Вот уж будет встреча, а? С офицером, которому он угрожал пытками и, хуже того, вел себя с ним отвратительно грубо! С человеком, который в конце концов обвел его вокруг пальца. Ха-ха! — и Элленборо хлопнул меня по плечу. — Да ладно, полагаю не случится ничего, что могло бы опечалить королеву. Подумайте над этим, Флэшмен, вы ведь не собираетесь устроить какие-нибудь неприятности, а?

«Ну, ладно», — подумал я. Довольно странно, но к тому времени, когда вечером того же дня я вновь приехал в замок уже вместе с Элспет, тошнотворный ужас от мысли, что я могу встретиться с этим русским волком, немного прошел. Я напомнил себе, что теперь мы встречаемся не на его территории, а на моей, и власть, которую он когда-то имел надо мной, осталась в прошлом. Мне стало немного легче и я вдолбил Элспет в голову, что она не должна допустить не малейшего намека насчет моей поездки в Индию или встречи с Палмерстоном. Она приняла все это, широко раскрыв глаза от удивления, и заверила, что не проронит ни словечка, но я с раздражением понял, что никакие запреты не смогут надолго удержаться в этой хорошенькой, но пустой головке. Когда мы подходили к дверям зала для приемов, она все мучилась вопросом, какой же свадебный подарок стоит посоветовать королеве для Мэри Сеймур? Я, озабоченный совсем другими мыслями, предложил преподнести новобрачной здорового молодого кучера и тут же пожалел об этом — нет уверенности, что моя женушка именно так и не поступит. Тут двери распахнулись, дворецкий объявил о нашем прибытии и все головы в зале повернулись к нам.

Здесь были: королева, сидящая посреди дивана, между какими-то леди и джентльменом, Альберт, подпирающий камин и вещающий что-то Абердину, которого, похоже, совсем усыпил, с полдюжины других придворных и — Элленборо, уставившийся на меня с другого конца комнаты. После того как мы поклонились и королева произнесла: «О, миссис Флэшмен, вы прибыли как раз вовремя, чтобы помочь мне разливать чай», я проследил за взглядом Элленборо и обнаружил Игнатьева с другим, похоже, тоже русским дворянином, и парочкой наших джентльменов. Он также уставился на меня не мигая и, клянусь Богом, ни один мускул не дрогнул на его лице; я слегка поклонился Альберту и, когда снова обернулся к Игнатьеву, меня, непонятно почему, охватило отчаянное чувство: «а-пошло-оно-все-к-черту!»

— Мой дорогой граф! — удивленно воскликнул я и все вокруг замолчали.

Королева выпучила глаза и даже Альберт прервал свою речь, обращенную к благородному телу, мирно посапывающему рядом с ним.

— Неужели это граф Игнатьев? — вновь воскликнул я и тут же рассыпался в извинениях. — Прошу простить меня, Ваше Величество, — обратился я к Вики, — это так неожиданно! Я не знал, что граф Игнатьев также находится здесь! Простите меня.

Конечно же, к этому времени она обратилась в само любопытство и мне пришлось объяснить, что граф Игнатьев — мой, так сказать, старый собрат по оружию. При этом я широко усмехнулся в его сторону, королева так же улыбнулась — неуверенно, но вполне удовлетворенно, а Элленборо подыграл мне, шепнув на ухо Альберту, что, как он слышал, во время последней войны я был пленником графа Игнатьева, но и понятия не имел, что это тот самый джентльмен, и Альберт ответил, что находит это весьма примечательным.

— Действительно, Ваше Высочество, я был удостоен такой чести, — произнес Игнатьев, слегка прищелкнув каблуками и при звуках этого холодного голоса дрожь пробежала у меня по спине. Но ему ничего не оставалось делать, кроме как пожать протянутую мной руку.

— Это замечательно, старина! — с чувством проговорил я, обнимая его, словно нежданно вновь обретенного брата. — Где ты пропадал все это время?

Несколько человек вокруг нас рассмеялись, увидев, как бравый Флэш Гарри приветствует старого врага — впрочем, нечто подобное они и ожидали. И когда королеве объяснили ситуацию, она сказала, что это совсем как в истории Фитцджеймса и Родрика Дью.[34]

После этого все было очень весело и Альберт, собрав в кружок нас с Игнатьевым и Элленборо, расспрашивал меня, как мы познакомились, и я вкратце рассказал о том, как попал в плен и как мне удалось освободиться, поведав, каким замечательным тюремщиком был для меня Игнатьев. А этот грубый русский зверь невозмутимо стоял рядом, лишь иногда кивая своей большой темно-рыжей головой, временами прикладываясь к кубку, и только все косился на меня своим странным, наполовину голубым, наполовину карим глазом. Это было все то же красивое, холодное лицо со сломанным носом, которое я запомнил, — стоило мне закрыть глаза — и я снова слышал свист плетей и стоны во дворе казарм Арабата и словно чувствовал прочную казацкую хватку на моих руках.