Инге Отт - Тайна рыцарей тамплиеров

— Невероятно! — воскликнули плотники. — Тебе придется несколько раз побывать здесь вместе с ослами, прежде чем ты соберешь все, что тебе нужно. Есть ли какие-нибудь инструменты в доме тамплиеров?

— Я обхожусь совсем немногими. Но прежде всего мне нужен топор. И не могли бы вы дать мне пилу?

— А сколько заплатят за это твои бедные господа? — закричал один из плотников.

Но другой возразил:

— Заткнись! Возможно, когда-нибудь ты еще будешь благодарить тамплиеров. Неизвестно, что за времена настанут!

Нагрузив своих ослов балками, Пьер сразу же отправился домой. На пути ему попался какой-то парень, сидевший на корточках у дороги. Когда Пьер поравнялся с ним, тот недовольно встал и угрюмо показал на ослов, продолжавших нести свою поклажу, равнодушно кивая головами.

— Ты что, те додумался нагрузить только одного осла и ехать на другом?

— Лучше уж мне идти пешком, — спокойно ответил Пьер.

— Интересно, — продолжал грубиян, — зачем вам такие толстые доски?

— Кому это «вам»?

— Ну, всему Иерусалиму известно, что ты работаешь на тамплиеров. Что ты собираешься делать с этими балками?

— Ремонтные работы, — неохотно ответил Пьер. «Всему Иерусалиму? — подумал он, — странно!»

— Если тебе случайно нужен помощник-каменотес, подумай обо мне.

— Так ты даже знаешь, что я каменотес!

— Но одного я не знаю: зачем тамплиеры привезли с собой каменотеса? Ведь здесь и так достаточно каменотесов!

Разговаривая так, они подошли к башне Аистов. Пьера преследовала мысль: зачем аббат послал его в Святую Землю? Парень продолжал идти рядом. Он был неприятен Пьеру тем, что коснулся темы, неясной для него самого. И смутный страх, уже знакомый Пьеру, стеснил его сердце.

— Почему ты не отвечаешь?

— Я не расположен вести беседу, — неприветливо отозвался Пьер. — Ты, пожалуй, лучше иди своей дорогой.

— Вот она, твоя неблагодарность, — закричал грубиян, — я предлагаю тебе помощь, а ты ведешь себя неискренне, как гадюка! — он повернулся назад и поспешил в долину Иосафат, откуда плотники уже возвращались.

Пьер погонял ослов в сторону дома тамплиеров. В ярости он стегал их хлыстом и обрадовался лишь тогда, когда Эсташ открыл перед ним большие ворота.

— Эй! — закричал Пьер, — помоги мне отнести балки в подземное помещение, если только такая работа не наносит ущерба чести стража ворот.

И, увидев, что Эсташ, смеясь, согласился, пообещал ему:

— После этого мы пойдем ко мне в гости! Ведь ты еще не знаешь, где мы живем. А малыш уже совсем неплохо бегает.

Пьер соорудил леса, доходившие до темного свода помещения, а господин де Пайен, как только понял, какой объем работ предстоит выполнить, дал ему в помощники обоих пажей. Если же нужна была особая сила, в Конюшни спускался господин де Мондидье, сбрасывал куртку и энергично делал нужную работу. С нетерпением он подгонял мальчиков, поскольку работы, как ему казалось, уже давно следовало закончить.

Пьер громко смеялся:

— Понять необходимость работы, сударь, и выполнить ее — это две разные вещи.

И действительно, наступила зима, когда арки стали выглядеть так, словно они не проваливались. Пьер брал факелы из железных колец, приделанных к стене, ходил с ними от колонны к колонне и придирчиво проверял каждую, нет ли в ней каких-либо повреждений. На него снова произвела впечатление массивность этих столбов, многие из которых были изготовлены из одной единственной глыбы. Колонна, находившаяся на северо-востоке зала, показалась ему особенно колоссальной. Когда он обошел ее, держа в руках факел, то заметил, что она лишь на две трети изваяна из единого куска скалы. Последняя треть ее в поперечном направлении была сооружена из того же самого иерусалимского камня, из которого был построен весь город. Машинально пальцы Пьера доставали песок из швов между камням и растирали его. Он вынул из-за пояса нож и стал ковырять им колонну. Камень лежал свободно, но это не имело никакого значения: даже если бы стенная кладка вообще отсутствовала, оставшаяся часть колонны легко держала бы свод. Пьер вынул камень из колонны.

Как же он удивился, когда смог просунуть в отверстие руку до самого плеча! Он не верил своим глазам: колонна оказалась полая! Его охватило профессиональное любопытство. В его роду были отличные каменотесы и строители. Но ни от кого из них ему не доводилось слышать, чтобы колонны в сводчатом помещении сооружались полыми. Факел уже угасал, и Пьер искал выход в сгустившейся темноте. Он подумал, что ему следует обо всем рассказать господину де Пайену перед тем, как идти домой. Но рыцари в надлежащий час собрались на молитву. Только Эсташ находился в своей башенке. Он открыл Пьеру ворота и затворил их за ним; и Пьер сразу почувствовал, до чего устал.

Улицы были темны и пусты. Он шел, погруженный в раздумья. Значит, колонна полая! Он покачал головой. Не осознавая того, что делает, он размахивал курицей, подаренной ему господином де Пайеном на ужин.

— Отнеси ее свой жене! — сказал господин де Пайен. — Один человек подал ее нам как милостыню. Я встретил твою жену несколько дней назад и обратил внимание, что она беременна. Поэтому она нуждается в усиленном питании.

Сначала Пьер не хотел принимать курицу, так как знал, что у монахов-рыцарей нет никаких доходов, и полагал, что деньги, привезенные ими из дома, уже на исходе.

Сюзанна спала, обняв малыша. Он тихо лег рядом с ней, но долго не мог уснуть. Когда же наконец задремал, снились ему причудливые сны.

Он увидел Соломоновы Конюшни с их гигантскими колоннами. При факельном освещении они отбрасывали жуткие густо-черные тени. Отверстая колонна зияла, как чья-то злобная пасть, из которой таращила горящие красные глаза белая лошадь. Между оскаленными зубами она держала карбункул, сияющий зловещим светом. Пьер проснулся в холодном поту. Кричали петухи, наступило утро.

С господином де Пайеном Пьер встретился в зале рыцарского дома.

— У меня есть новость для вас, господин, — сказал он и рассказал о колонне, оказавшейся полой.

Господин де Пайен внимательно выслушал сообщение, не спуская глаз с Пьера. Когда Пьер закончил свой рассказ, господин де Пайен предложил ему сесть на одну из скамей, которые стояли вдоль всех стен рыцарского зала.

— Садись, — сказал он, — мне хотелось бы с тобой поговорить.

В подавленном состоянии Пьер опустился на скамью. Он напряженно смотрел на господина де Пайена. Может быть, наступил тот самый момент, когда ему станет известна задача, про которую говорил аббат.

И действительно, господин де Пайен начал так: