Виктор Вальд - Проклятие палача

Ознакомительный фрагмент

«Дьявол вас проглоти!» – скрипнул зубами герцог и сорвался со своего роскошного кресла.

Заслышав тяжелые шаги своего повелителя, старшие и младшие командиры, что толпились у кормовой лестницы, сминая друг друга, подались в стороны. Подкомиты с плетьми и матросы, с мотками веревок, заметив носорожий бег хозяина, попрыгали с куршеи на головы гребцов. Гребцы как можно глубже втянули головы и мысленно обратились к заступнице деве Марии.

Но все они в этот миг не существовали для Джованни Санудо. Его глаза были устремлены на троих венецианцев, что жались у дверей каморки Крысобоя. К ним и спешил герцог, крепко сжав губы и поигрывая желваками.

В нескольких шагах от своей цели герцог наксосский резко остановился. Точнее его остановила рука знатока военных механизмов Аттона Анафеста. Рука, в которой были зажаты четыре стрелы.

– Посмотрите на эти стрелы, герцог. Они с великим мастерством вытащены лекарем Юлианом Корнелиусом из тела несчастного лодочника, что перевозил личного секретаря великого дожа Венеции. Это никак не разбойничьи стрелы, которые негодяи делают как им придумается. Это, с большим умением изготовленные, посланники смерти. Тот, кто их изготовил, хорошо знает механику. Смотрите, как сбалансирована эта стрела.

Аттон Анафест поместил стрелу на вытянутый указательный палец.

Джованни Санудо с тоской посмотрел на то, как накрест пальцу недвижимо лежит изумительной работы арбалетная стрела. Острый, четырехгранный наконечник с втулкой, тщательно обработанное древко, окрашенное лаком, оперение из пергамента под точно выверенным градусом к основанию стрелы. И все это зловеще черного цвета. Такая стрела летит на большое расстояние и с достаточно высокой точностью попадания. А вид ее действительно устрашающий!

– Это очень дорогая стрела. А ими была просто утыкана вся лодка. А сколько еще утонуло в воде! Нападавшие не жалели стрел. Им очень нужна была смерть секретаря великого дожа! Вы можете сами убедиться сколько стрел… Сколько стрел…

«Может… очень нужна смерть секретаря… А может… То, что находилось в лодке… Что из этого верно?» – сразу же пришло в перенасыщенную интригами голову Джованни Санудо.

– Убедиться? – вскинул брови герцог.

– Да. Лодка привязана к корме, и…

Но герцог уже не слушал слов венецианца. Он стремительно пронесся по настилу куршеи и вихрем ворвался в свою адмиральскую каюту. В нетерпении сорвав крюк, Джованни Санудо распахнул небольшое окно из узорчатого венецианского стекла. Затем он с трудом протиснул в оконный проем свое большое тела, и, уперев руки на богато украшенный фриз кормы, уставился на непрошеную ночную гостью.

Лодка, простая лодка, которых в Венеции сотни, а может и тысячи. На таких перевозят грузы и людей, ловят рыбу и отправляются друг к другу в гости на соседние острова.

Только на дне этой лодке находится труп, а ее деревянное тело щедро утыкано черными стрелами. Дорогими стрелами.

«Проклятый комит. Я же сказал…»

Но Джованни Санудо не смог вспомнить, что же он велел Крысобою сделать с этой лодкой и этим трупом? Вино сыграло с герцогом злую шутку. Хотя комит мог и догадаться. А мог и взять деньги у проклятых венецианцев, чтобы те имели возможность наутро представить глазам великого герцога…

А что представить? Ах, да! Проклятого секретаря проклятого дожа!

Джованни Санудо еще подался вперед. Но огромный личный флаг герцога наксосского, что в длину имел пятнадцать шагов и спускался от беседки кормы к самой воде, повинуясь ветру, то и дело закрывал обзор лодки.

На всех галерах были личные флаги властителей или капитанов кораблей. Из дорогущих тканей, с богатой золотой и серебряной вышивкой они были особой гордостью и любовью их владельцев. Их вторым, а иногда и первым лицом. По ним встречные и попутные корабли судили, кто хозяин галеры и как с ним держаться – с почтением, равнодушием или призрением. Но мало у какой галеры был флаг такого огромного размера и такой чудовищной стоимости, как у «Виктории» герцога наксосского. Разве что больший флаг был у главной галеры Венеции «Бучинторо[29]».

«Бучинторо» – государственным символом Венеции. Это официальный корабль великих дожей, на котором те совершали один из главнейших праздников Венеции – церемонию обручения дожа с Адриатическим морем.

Каждый год в праздник Вознесения великий дож отправлялся на «Бучинторо» от площади Сан-Марко к крепости Сан-Андреа вблизи острова Лидо. За ним двигалась огромная флотилия празднично украшенных галер и лодок всех влиятельных лиц Венеции и особо важных гостей.

В этом году, всего лишь неделю тому, присутствовал на этом священном действии и Джованни Санудо. Поправ приличия и правила, герцог наксосский вывел свою галеру в число первых следовавших за «Бучинторо». Может это действие заносчивого герцога довершило гнев дожа и сената, и поднесло факел к несчастной «Афродите»? И опять же… Об этом Джованни Санудо нужно было задуматься тогда.

Но тогда герцог был горд за себя и свою галеру. Ведь на него смотрели лучшие люди, владычествующие на морских просторах. Он был близок в этот важный момент к самому дожу. Близок настолько, что прекрасно видел и слышал, что происходило на «Бучинторо».

Джованни Санудо слышал, как воскликнул дож Андреа Дандоло: «Desponsamus te, mare[30]» объявляя, что Венеция и море являются неразрывным целым. И видел, как на бархатной подушечке молодой человек подал дожу освященный золотой перстень. Море приняло перстень, как и множество других за сотни лет.

…Молодой человек…

Флаг «Виктории» то выпрямляло, то ветром относило влево, то он опять повисал. Но в этих движениях полотнища на короткое время открывался неподвижный труп, бережно усаженный на днище лодки. Голова убитого была запрокинута к небесам – дому Господнему. Лицо спокойное и умиротворенное.

«Дьявольщина! – пробормотал Джованни Санудо, – Как там тебя? Анжело? Пропади ты пропадом».

Герцог изловчился и вытащил из ножен длинный кинжал. Затем он с трудом дотянулся до веревки, что была закреплена ниже, из отверстия рулевой балки, и перерезал ее. Лодку, потерявшую движение развернуло на борт, и она стала стремительно уменьшаться в размере.

«Вот и хорошо. Вот и ладно. А сейчас…»

Джованни Санудо вытиснулся из оконного проема и осмотрел свою адмиральскую каюту. Решение пришло скоро. Герцог схватил большой кувшин своего любимого вина и не спеша вышел из помещения.

У решетчатой двери стояли преданные Арес и Марс. В нескольких шагах от них – комит Крысобой. Голова старшего надсмотрщика над гребцами была низко склонена. Но не почтение к хозяину так ее согнуло. Скорее это была попытка спрятать глаза. Виноватые глаза.