Поль Феваль - Роковое наследство

Ренье выглянул в окно. На улице царила ночь. Даже луна куда-то исчезла.

Когда его глаза привыкли к темноте, он убедился, что окно, находившееся справа, в самом деле заколочено. Молодой человек прислушался. Все было тихо.

Он уже собирался захлопнуть створки, как вдруг сообразил, что Ирен шепотом произносит его имя.

Ренье резко обернулся и увидел, что девушка, приложив палец к губам, подкралась к двери. Знаком Ирен подозвала художника к себе. Молодой человек повиновался ее безмолвному приказу.

На лестничной площадке говорили совсем негромко, но, поскольку в комнате тоже царила полная тишина, все было слышно.

– Они там. Видишь, свет горит, – произнес первый голос.

– Я уверен, что несколько минут назад видел эту женщину на углу у главного входа в кабачок «Свидание», – ответил ему второй. – Интересно, что она там разнюхивает? А мужчина сейчас внизу. Он спрятался у ворот.

– А кто тогда здесь? – удивился первый. – Ведь не ветер же открыл окно.

– Я хорошо знаю их обоих, – прошипел второй. – Я сделал этим людям много добра, за которое они отплатили мне черной неблагодарностью. Эта женщина давала раньше представления на ярмарках. Что касается мужчины, то он в свое время был учеником аптекаря. Потом этот тип работал у меня. Сейчас он прислуживает итальянцу, который живет тут по соседству. Помогает ему делать его крьь синую отраву. Даю голову на отсечение, что они привели сюда вышивальщицу, художника и старика-каменщика. Эти люди только тем и живут, что путаются во всякие интриги; Пусть господин Кокотт пустит в ход свою отмычку, и тогда мы увидим, прав я или нет!

За дверью все стихло. Ирен, белая как снег, продолжала прислушиваться.

– Я знаю того, кто сейчас говорил, – прошептал Ренье. – Этот человек мне позировал. Его зовут Симилор.

– Черный Мантии! – выдохнула девушка.

– Если даже тут собралась целая армия, бояться нечего, – бодро заявил молодой человек. – Я вооружен. К тому же через час рассветет.

Ирен схватила его за руку и шепнула:

– Тише!

– Через час рассветет, – говорил первый голос. – Нам надо торопиться. Но тут возникает проблема... Если там и впрямь художник, да еще вооруженный, то он будет сопротивляться и поднимет страшный шум. А ведь нам велено провернуть дело тихо.

– Сто франков на лапу, господин Пиклюс, и я спасу партию.

Это сказал Симилор. Послышался звон монет.

– Сто когтей тебе в морду, если ты смеешься над нами, – проворчал Пиклюс.

– И мое перо в бок, – добавил человек, до сих пор не вступавший в разговор.

Итак, за дверью топталось по крайней мере четверо бандитов, но, скорее всего, их было там в два раза больше.

– Мы живем в девятнадцатом веке, – начал Симилор. – Назовите нашу главную ценность. Не знаете? То-то. Это права человека! Права человека – превыше всего! Возьмем, к примеру, права отца. Если у человека свистнули ребенка, то он может потребовать свое чадо назад в любое время дня и ночи.

– Да нам-то какое до этого дело? – возмутился Пиклюс.

– За этой дверью находится мой сын, которого у меня стянули супруги Канада, чтобы сделать из него акробата. Разумеется, они не имеют на это никакого права. К тому же они плохо обращаются с малюткой, что несовместимо с моралью нашего просвещенного века.

Ирен и Ренье, не сговариваясь, взглянули на спящего Саладена. Затем они посмотрели друг на друга. Теперь уже побледнел Ренье: и признаться, было от чего.

Предложение Симилора было встречено шумным одобрением. В самом деле, это был замечательный предлог ворваться в квартиру. Беспокоиться не о чем: разумеется, никто не осмелится помешать правому делу.

– Хорошая идея, парень! – произнес Пиклюс. Он подошел к двери и постучал.

– Эй, бродячие комедианты, отдайте ребенка, которого вы украли и теперь мучаете! – крикнул бандит. – Нам известно, что вы его кормите одними саблями.

– Несчастный отец видел его, – вступил Кокотт, прибывший сюда в качестве слесаря. – Он узнал своего сына по отметине под левым ухом.

– Да нет, на икре, – уточнил Симилор. – У него там не хватает куска мяса. Покойница-мать любила поесть...

Головорезы дружно расхохотались.

В комнате по-прежнему царило молчание.

– Именем закона, Божеского и человеческого, откройте! – воскликнул опьяненный успехом Симилор.

– Дурак! – буркнул Пиклюс. Ответа вновь не последовало.

– Что бы ни случилось, я защищу нашего отца, – проговорил Ренье, обнимая Ирен.

В дверь снова постучали.

– Супруги Канада, открывайте по-хорошему, – громко сказал Пиклюс. – Отец пришел забрать свое дитя, поскольку недоволен тем, как вы воспитываете младенца.

– Вот это звучит убедительно, – заметил Кокотт. – Должно подействовать.

Ответом было молчание. Подождав немного, бандит продолжил:

– Глухими притворяться бесполезно. Мы знаем, что вы здесь. Отец хочет забрать своего сына. Вам не сделают ничего плохого.

И опять тишина.

– До чего ж упрямые! – воскликнул кто-то на лестничной площадке.

– Считаю до трех, – грозно заявил Пиклюс. – Раз, два, три! Если вы не хотите открывать, то нам придется войти самим. Среди нас есть слесарь. Доставай свою отмычку, Кокотт!

В замочной скважине что-то заскрежетало.

– Здесь нет супругов Канада, – раздался уверенный голос Ренье. – Если вы хотите застать их, приходите днем. Я не собираюсь вам открывать, потому что охраняю этот дом. Если вы вломитесь сюда, то дорого за это заплатите.

Звуки в замочной скважине стали тише. Видимо налетчиков охватило замешательство.

– Похоже, этот человек вооружен до зубов! – пробормотал Кокотт.

– Это художник? Он крепкий парень? – поинтересовался Пиклюс.

– Да, это голос художника, – подтвердил Симилор. – Парень он здоровый, что верно, то верно.

Теперь Кокотт ковырялся в замочной скважине уже больше для вида.

– А кто пойдет первым? – спросил чей-то голос.

– Да, любопытно! – проговорил Пиклюс.

Он обернулся и оглядел сообщников. На лестничной площадке было очень темно.

– Белый Малыш здесь?

С тех пор, как бандиты услышали голос Ренье, они стали говорить еще тише. Как ни напрягали слух наши герои, им не удавалось разобрать ни единого слова.

– Здесь! – ответил кто-то из непроглядного мрака.

– Поди сюда, а то тебя не видно, – приказал Пиклюс. Бандиты расступились, и к главарю приблизился огромный негр, одетый в старый редингот.

Пиклюс и негр о чем-то пошептались, после чего первый сунул последнему в руку пару луидоров. Белый Малыш снял свой редингот и надел его задом наперед, так, что пуговицы оказались на спине.

– Снимайте куртки! – распорядился Пиклюс. – Приступаем к операции «Медведь».