Плач - Сэнсом Кристофер Дж.

Для проведения церемонии выбрали большую пустошь у реки. Когда я прибыл, почти все уже были на месте. Для такого случая было выделено около тысячи йоменов в новых, с иголочки, мундирах королевских цветов. Городские власти и нас, представителей судебных иннов, снова согнали в первый ряд, лицом к дороге. Чуть поодаль под охраной солдат дожидались высшие лица королевства на своих конях. Все, кого я видел на Тайном совете, были здесь. Мощная туша Гардинера устроилась на крупе не менее мощной лошади. Рич и Ризли держались рядом. Пэджет, поглаживая свою длинную раздвоенную бороду, с появившимся сегодня оттенком цвета на впалых щеках, наблюдал за окружающими своим обычным холодным взглядом. Граф Хартфордский выглядел строгим и важным. Рядом с ним был Томас Сеймур — его медно-рыжая борода была расчесана и, несомненно, надушена, а на красивом лице играла счастливая улыбка. Были и другие: лорд Лайл, показавший себя в прошлом году при Портсмуте лучшим командующим, чем д’Аннебо, и прочие лорды в роскошных нарядах. Перья на их шапках шевелились на речном ветерке, как и риза Гардинера. В голубой искрящейся воде отражалось яркое небо.

А во главе всех этих людей на невысокой лошадке сидел мальчик, которому еще не исполнилось и девяти — наследник короля Генриха, и управление этим мальчиком после смерти короля было главным предметом всех интриг и заговоров среди людей у него за спиной. Принц Эдуард в черной шапке с бриллиантами и в малиновом камзоле с широкими плечами и разрезными рукавами был маленькой фигуркой рядом со взрослыми. Впрочем, на коне он сидел твердо, выпрямившись. Для своих лет сын короля был высоким, и на его худом личике застыла невозмутимость. Его серьезное выражение и маленький подбородок напомнили мне его давно умершую мать, Джейн Сеймур, которую я видел на огромной картине на стене в Уайтхолле. Мне было жаль этого ребенка из-за бремени, которое скоро свалится на него. И тут я подумал о Тимоти: я был слишком суров с ним, не следует держать злобу на детей. Я решил, что поговорю с ним, когда вернусь.

Выделенное мне место опять оказалось рядом с Блоуэром. Большущий сержант кивнул мне. Но говорил он в этот день мало — в основном, подавшись вперед, он смотрел на группу за спиной у принца Эдуарда, пытаясь поймать взгляд лорда-канцлера Ризли, который мог дать ему вожделенное место судьи. Ризли увидел его, но в ответ на кивок и улыбку лишь нахмурился, словно говоря: не здесь. Мне вспомнилась старая поговорка, что у больших блох водятся маленькие, которые их кусают.

Наконец мы увидели, как д’Аннебо со свитой медленно движется по берегу по направлению к нам. Всего в шествии было три сотни участников — я знал, что адмирал взял с собой двести человек из Франции. От английской группы вышли вперед герольды и затрубили в трубы. Адмирал в сопровождении графа Эссекского подскакал к принцу Эдуарду и, оставаясь в седле, поклонился мальчику. Принц тонким детским голосом без запинки начал произносить по-французски приветствие. В конце адмирал подъехал ближе, и они с Эдуардом обнялись.

По окончании приветствия французская сторона и большинство лордов во главе с принцем и адмиралом поехали в Хэмптон-Корт. Коня принца Эдуарда держал в поводу высокий солдат. Мы, оставшиеся, как обычно в таких случаях, тут же с облегчением вздохнули — все размяли плечи и задержались лишь для того, чтобы поговорить с друзьями, прежде чем отправиться обратно в Лондон. Я решил, что из вежливости нужно подъехать к недовольному с виду Боуэру, но когда собрался заговорить с ним, ощутил, как кто-то тронул меня за руку. Обернувшись, я увидел рядом лорда Парра с двумя слугами, один из которых держал его коня.

— Милорд, — сказал я ему, — я не видел вас в свите принца.

— Нет, людей королевы не привлекают к этому. Но я приехал и хочу поговорить с вами.

— Разумеется.

Я посмотрел на этого старого человека: в своей записке лорд Уильям сообщал, что заболел, — и он действительно выглядел слабым и тяжело опирался на свою трость. Парр кивнул своим людям, и один из них помог мне слезть с седла, а второй взял под уздцы Бытие. Блоуэр с удивлением смотрел на знатного лорда, не ожидав, что я знаком с такой важной фигурой. Поклонившись дяде королевы, толстый сержант поехал прочь, еще более обескураженный, чем раньше.

Лорд Парр отвел меня в сторону, и мы встали у реки.

— Вы получили мое письмо? — спросил он.

— Получил. Я поговорил с моим стюардом Броккетом, и он готов, хотя и с большой неохотой.

— Я все пытаюсь выяснить, кто вынес это дело на Тайный совет. Но ничего не добился, а Пэджет неразговорчив как никто другой.

— На совете он вел себя честно, — заметил я. — Он как будто искренне хотел найти правду или ложь в обвинениях.

— Да, возможно. — Лорд глубоко вздохнул. — Я уже начинаю уставать от всего этого. Когда адмирал на следующей неделе уедет, король с королевой собираются съездить в Гилдфорд, так что мне опять придется перетаскивать эти старые кости. — Он взглянул за реку и тихо проговорил: — Король не берет с собой никого из традиционалистов из Совета — ни Гардинера, ни Ризли, ни Норфолка. А лорд Хартфорд и лорд Лайл поедут с ним. — Парр пронзил меня своими покрасневшими глазами. — Перевес быстро перемещается на нашу сторону. Король больше не виделся с Бертано, тот томится в ожидании где-то в Лондоне. Начинают ходить слухи, что здесь папский посланник. А если я смогу доказать, что Рич вел какую-то двойную игру — возможно, пытался навредить королеве через вас, — это разгневает короля и поможет королеве. И семейству Парров, — добавил он. — Но прежде чем что-то делать с этим Стайсом, мне нужно кое-что разузнать. Нет никаких следов от тех других? Я имею в виду убийц Грининга.

— Дэниелса и Кардмейкера? — переспросил я. — Нет, печатник Оукден видел их в городе, но я сам не видел.

— Для кого же они похитили книгу королевы? Не для Рича, я уверен, он бы воспользовался «Стенанием» немедленно.

— Может ли она по-прежнему причинить королеве вред?

— Думаю, да. — Лорд Парр помолчал, а потом сжал костлявую руку в кулак. — Никогда не знаешь, когда и куда повернет король и каким образом. — Он покачал головой. — Я знаю, больше всего его рассердит сам факт, что она скрывала от него свою книгу.

— Неверность, а не теология «Стенания»?

— Именно. Хотя ее упор на спасение одной верой вряд ли поможет. А король всегда непредсказуем. Тем более теперь, когда он так болен. — Уже второй раз старик как будто покачнулся, и я протянул ему руку. Но он выпрямился и глубоко вздохнул: — Дайте мне несколько дней, мастер Шардлейк, я попытаюсь выведать кое-что.

Затем он повернулся к нашим лошадям, и мы направились туда.

— Я скоро свяжусь с вами, — сказал Уильям, когда мы сели верхом. — Держите этого стюарда в сохранности. Он сильно напуган?

— Думаю, да.

— Хорошо, — кивнул лорд и, когда я повернулся к нему, проговорил: — Да, чуть не забыл: королева шлет вам наилучшие пожелания.

Я тихонько поехал назад в город, но не успел далеко отъехать, как меня догнал другой всадник. К своему удивлению, я увидел Уильяма Сесила. Лицо его, как обычно, было серьезно.

— Брат Сесил. Не думал увидеть вас снова так скоро. — Я позволил себе добавить в голос нотку упрека. Раньше этот человек оказывал нам огромную помощь, но теперь лорду Парру его сильно недоставало.

— Брат Шардлейк. — Его тонкие губы слегка сжались в ответ на мой тон.

— Как служится у лорда Хартфорда?

— Спасибо, хорошо. — Уильям немного поколебался. — Его секретарь скоро уходит, и возможно, я займу его место.

Я наклонил голову:

— Значит, вы сделали удачный ход.

Сесил натянул поводья, и я тоже остановился. Молодой юрист посмотрел мне в лицо, пронзив меня своими большими, острыми голубыми глазами.

— Брат Шардлейк, я сожалею, что покинул службу королеве. Но мне поступило предложение с серьезным повышением, и я не мог отказаться.