Томас Костейн - Черная роза

Король о чем-то молча раздумывал.

— В вас горит огонь фанатика. Мне нужно подумать. Может, удастся кое-что сделать для брата Бэкона.

В комнату вошел слуга с большим кувшином мальвазии. Король отказался от вина, на остальные придворные радостно смотрели, как им наполняли кубки. Попивая вино, они с интересом следили за продолжением разговора. Понимая, что им не нравится то, в каком направлении потекла беседа, король встал и отозвал Уолтера в нишу окна.

— Нет необходимости вам объяснять, что мы живем во время, которому ненавистны изменения, — тихо произнес король. — Все эти надменные придворные ненавидят вводимые мною новые законы. Они плохо обо мне думают, хотя, глядя мне в лицо, улыбаются и без конца мне льстят. — Король перешел на шепот. — Мой храбрый путешественник в неизведанные миры, вы возбудили во мне новые мысли. Но изменения должны проводиться постепенно, и не надо ожидать чудес. Я обещаю подумать о будущем.

С места, где они стояли, были видны каменные стены, спускавшиеся в небольшое озеро, служившее рвом. С другой стороны на фоне полуденного солнца простирались зеленые, поросшие лесом холмы Кента. Здесь было так красиво, это место идеально подходило для прелестного дома, который король недавно подарил своей жене.

— Англия так прекрасна! — восхищенно воскликнул король. Уолтер обратил внимание, что он говорил по-английски с небольшим акцентом. Никто не мог сомневаться, что он был искренне предан стране, которую его нормандские предки покорили и которой они так сурово правили. — Теперь я понимаю, что слишком много времени прожил вдали от родины. Но каждый раз, возвращаясь на этот зеленый остров, я думал, как был щедр наш Бог, когда он его создавал. Уолтер из Герни, только одно неладно в Англии, и все дело в этих благородных бездельниках, которые сейчас с удовольствием пьют вино. Я должен постараться встряхнуть их и излечить от апатии и эгоизма. — Король долго смотрел на леса, лежавшие за полоской земли, и заговорил вновь: — Должен сказать, что мне о вас плохо отзывались. До того как вы отправились в путешествие, вы дурно обо мне думали и не пожелали поступить ко мне на службу.

Уолтер колебался.

— Мне казалось, что со мной поступили несправедливо, — наконец промолвил он. — Для некоторых это не имеет значения, но для меня отсутствие честного имени, мой король, всегда было как удар кнута по обнаженной израненной плоти. Я тогда был молод, и меня возмутило, что меня хотели, как крестьянина, отдать — и тело мое и душу — вам на службу и надеть мне на шею железный ошейник.

— Вы мне все честно объяснили. — Король внимательно посмотрел на молодого человека. — А что вы теперь думаете?

— Я уверен, мой король, что вы настоящий английский монарх, именно такой, какой нам так необходим. Мне стыдно за свои слова, сказанные сгоряча, потому что теперь я вижу, как ошибался. Мне бы хотелось показать, насколько я с тех пор изменился.

— У вас будет такой шанс, — кивнул король. — Мне нужны люди, подобные вам. Люди, не боящиеся предпринимать новые и смелые шаги. Я поддерживаю рыцарские законы, но должен сказать: то, что вы сейчас делаете — я имею в виду изготовление бумаги, — может сильно помочь моей стране, и даже больше, чем любые рыцарские подвиги, о которых мечтают эти люди. Что касается отсутствия у вас честного имени, из-за чего вы так сильно переживаете, для этого существует несложное лекарство. Он повернулся и приказал: — Подать мне меч.

Один из придворных взял королевский меч со столика у очага и принес его королю.

— Встань на колени, Уолтер из Герни, — велел король.

Уолтер повиновался. Сердце у него бешено билось, и колени резко коснулись каменного пола. Этот жест короля мог означать только одно, но Уолтер никак не мог в это поверить. Ему никогда не приходило в голову, что король может наградить его подобным образом. «Может, это сон?» — спросил он себя.

Нет, все это было явью. Уолтер был вне себя от счастья, когда почувствовал, как король легко коснулся плеча кончиком меча и проговорил:

— Вы доказали, что являетесь человеком удивительной храбрости, и мне приятно отметить, что у вас есть дар предвидения и упорство в достижении цели. Я посвящаю вас в рыцари. Поднимайся, сэр Уолтер Фицрауф!

Наконец у него было собственное законное имя! Он перестал быть Уолтером, Ублюдком из Герни. Его теперь прекратят оскорблять, о нем перестанут сплетничать досужие языки. Он стал сэром Уолтером Фицрауфом, и его посвятил в рыцари сам король. Уолтер поклялся служить этому справедливому и мудрому монарху.

Конечно, новая приставка к имени была нормандской, но с такой приставкой появилось достаточно много фамилий, и к ним уже стали привыкать. Уолтер не сомневался: даже дед, будь он жив, не стал бы придираться к нему.

Уолтер покинул Глориетт, как называлась малая часть замка, где жили король с королевой, и прошел по подъемному мосту к главному замку. Он был так взволнован, что даже не замечал окружавшей его красоты.

Но когда он ступил на зеленую траву внутреннего двора, молодой человек поразился. Перед ним была стена с укрепленными башнями и, кроме того, отдельно стояло пять высоких башен. Он подумал, что внутренний двор был назван так неправильно, потому что оказался просторным садом с чудесными зелеными газонами, лужайками и множеством красивых кустарников и деревьев. Наступали сумерки, и слуги укрепляли на стенах бесчисленные факелы, чтобы вокруг стало светло. Они также расставляли раскладные столы для вечерней трапезы. Стояла великолепная осенняя погода, и из Лондона сюда съехался весь двор. Столовая в Глориетте не могла бы вместить всех присутствующих, и было решено подавать ужин на свежем воздухе.

Во дворе толпились мужчины в роскошных одеждах и их дамы, наряженные в платья самых ярких оттенков. Когда Уолтер сошел с подъемного моста, его оглушил шум их голосов. Он немного пришел в себя и с интересом огляделся.

«Это и есть английский королевский двор, — подумал он. — Странно, но теперь я тоже принадлежу к нему».

Он подошел к присутствующим поближе, невольно распрямив плечи и держа выше голову. Теперь он может взглянуть каждому из этих людей прямо в лицо, не чувствуя себя чужим в их обществе. Уолтер ощутил прилив сил. Теперь они равны. Уолтер принялся расхаживать по лужайке, как вдруг услышал позади себя голос.

— Пожалуйста, милорд… — Это была темноглазая служанка Ингейн. Она низко присела и сказала: — Миледи желает поговорить с вами.

— Где она?

— Милорд может следовать за мной.

У Ингейн была комната в одной из главных башен. Она была такого же размера, как и комната, отведенная Уолтеру, но в остальном сильно отличалась от его временного приюта. Ингейн всегда обладала даром делать любое помещение уникальным, присущим только ей. На темных мрачных стенах висели яркие драпировки, пухлые цветные подушки и различные украшения превратили суровую комнату в красивый благоуханный дамский будуар. Уолтер сразу уловил в воздухе приятный пряный аромат.