Николай Харин - ДАртаньян в Бастилии

– Это означает…

– Это означает, что пока с наградой придется повременить. Только и всего! – сказал г-н де Тревиль. – И все же, примите мои поздравления, молодой человек. Прибыв в Париж, вы начали очень неплохо. Но мало хорошо начать, гораздо важнее и труднее так же хорошо продолжить! Кажется, вам это удалось!

В тот же вечер в дупло третьего дерева, считая от основания холма, была опущена записка, в которой значилось:

«Все завершилось благополучно. До встречи. Друзья».

Утром Портос лично опустил руку в дупло и долго пытался нашарить там бумагу. Но тщетно. Чья-то рука вынула послание.

– Что ж, отлично! – обрадовался Атос. – Наш аббат будет знать, что не напрасно наведывался в Париж, подбив и нас составить ему компанию!

– Я – самый счастливый и самый несчастный человек на свете! – вскричал д'Артаньян.

– Почему? – спросил Портос. Атос же промолчал.

– Потому что у меня есть такие друзья! И потому что я снова расстаюсь с ними!

– Открою вам секрет, д'Артаньян. Я – тоже, – промолвил Атос. – Мы расстаемся друг с другом.

– Как, вы не проводите меня до замка дю Валлон?! – вскричал Портос. – Госпожа дю Валлон будет очень рада познакомиться с вами!

– Нет, я должен ехать в Блуа, – покачал головой Атос.

– Я отсутствовал несколько дольше, чем предполагалось, – заметил Портос. – Встреча с моей супругой прошла бы значительно спокойнее, будь вы со мной, дорогой граф, – добавил он с сожалением.

На следующий день мушкетеры короля, а вернее, мушкетеры де Тревиля выступили в поход. Они возвращались в Париж с победой. Во главе их на сером английском жеребце гордо скакал их командир, гасконский дворянин шевалье де Тревиль. Рядом с ним, опережая остальных офицеров, но держась на полкорпуса позади своего капитана, гарцевал на гнедой лошади лейтенант мушкетеров, гасконский дворянин шевалье д'Артаньян.

Эпилог

Бежар был казнен за умысел отравить Ришелье.

В марте того же 1632 года начался процесс над маршалом Марийаком, обвиненным не в государственной измене, а… в хищении казны. Ему отрубили голову на Гревской площади.

– Хоть бы причину моей казни подыскали порядочную! – говорил маршал, всходя на эшафот. – А то обвинили в преступлении, за которое и лакея-то не стоило бы наказывать телесно.

Генрих Монморанси был казнен в том же году в Тулузе.

Это случилось ровно через тысячу двести семьдесят два дня после полученного им пророчества. Он был последним из списка в красной книжечке кардинала.

Отец и дочь Перье нашли пристанище в монастыре Пор-Руаяль и стали полноправными членами общины.

Получив сообщение о бегстве д'Артаньяна из Сен-Жермена на обратном пути в Бастилию, о котором г-н дю Трамбле поначалу не решился сообщить кардиналу, его высокопреосвященство долго молчал. Так и не проронив ни слова по этому поводу, кардинал простился с королем и возвратился к себе во дворец. Там же он долго сидел за письменным столом, не замечая тревожных переглядываний писцов за своей спиной. «Положительно необходимо, чтобы гасконец перешел ко мне на службу, – думал кардинал. – И те трое – тоже».

Восстановив душевное равновесие, Ришелье снова отправился к королю. Подробности их беседы навеки утрачены для потомков: она происходила с глазу на глаз.

Возвратившись в Париж, д'Артаньян отыскал Планше, бледного, но уже самостоятельно передвигавшегося, опираясь на палку. Жемблу, при виде столь плачевного состояния сержанта пикинеров Пьемонтского полка, проникся к нему участием, и свары между ними прекратились. Таким образом, д'Артаньян, вернувшись, получил двух верных слуг и мир в доме. Хотя на первых порах ему и пришлось ухаживать за Планше, несмотря на смущение и протесты последнего.

Справки, наведенные мушкетером о Камилле, не принесли результатов. Д'Артаньян не был вхож в великосветские салоны Парижа.

Зато он регулярно получал письма от Атоса и Портоса.

Из них следовало, что Портос благополучно перенес первую встречу с бывшей г-жой Кокнар. А в скором времени в замок дю Валлон пришла бумага, разрешающая г-ну и г-же дю Валлон не соблюдать постных дней по причине их слабого здоровья. Бумага была подписана нунцием Его Святейшества Папы Урбана VIII. Отсюда следовало, писал Портос, что дела Арамиса обстоят неплохо.

Атос же в своей манере коротко и точно сообщал о размеренной жизни в Блуа и о ремонте замка. С тревогой и печалью д'Артаньян все чаще убеждался, что рука графа дрожала. Атос, уединившись в обветшавшем родовом гнезде, снова стал крепко пить.

Между тем политический небосклон опять заволакивали тучи. В Европе продолжалась Тридцатилетняя война, и Франция собиралась открыто вступить в нее на стороне Швеции. Это означало, что скоро заговорят пушки, а лейтенанту д'Артаньяну снова предстоит повести своих солдат на врага.

Но об этом речь пойдет в третьей книге…

1

Сборщики налога на соль. Каждый подданный короля должен был раз в год покупать определенное количество соли. (Здесь и далее примеч. автора. )

2

Черт возьми! (нем. )

3

Папский престол.

4

«Каюсь» (лат. ) – название католической молитвы.

5

«Благословите» (лат. ) – католическая молитва, читаемая перед принятием пищи.

6

Досточтимый (лат. )

7

Лицо, находящееся в милости, любимец (лат. )

8

Атос имеет в виду дворянина дома Граммонов – Лувиньи, который запятнал свое имя во время дуэли с Гогенкуром, позднее – маршалом Франции, тем, что, предложив снять мешающие шпоры, дождался, когда его соперник нагнется, бросился на него сзади и пронзил шпагой. Гогенкур чудом остался жив.

9

Мы намерены рассказать об этом событии в третьей части нашей эпопеи, вследствие какового намерения приглашаем читателя проявить терпение, основанное на том, что он все узнает свое время.

10

Моя вина (лат. ).

11

Равальяк (1578–1610) – фанатический приверженец католицизма. Совершил в 1610 году убийство французского короля Генриха IV.

12

В Париже во времена Ришелье было всего два «респектабельных» театра – театр «Маре» и «Бургонский отель». Ответ г-жи де Кавуа имеет некий подтекст в силу того обстоятельства, что кардинал покровительствовал первому, а Людовик XIII, в пику кардиналу, второму.

13

Каждому свое (лат. ).