Роберт Лоу - Белый ворон Одина

— Ты мне это брось! — взревел Финн и крутанул в воздухе свой «костыль». — Мы еще повоюем.

Честно говоря, прозвучало неубедительно. Ибо к тому времени Добрыне удалось-таки укрепить боевой дух своих. Скорее всего, он просто указал им на малочисленность врагов. Нас действительно была всего лишь горстка, они вполне могли задавить числом. Стоило только преодолеть нерешительность и наброситься на нас всем скопом. Судя по всему, именно это они и собирались сделать. Я видел, как дружинники распрямили плечи и сплотились. Некоторые украдкой прикоснулись к своим амулетам — весьма разумное действо, принимая во внимание, что многим в ближайшие минуты предстояло встретиться со смертью.

В этот миг к нам подбежал задыхающийся Гизур, за ним тяжело — словно ярмарочный медведь — топал Гирт.

— Мы нашли Торгунну! — выкрикнул Гизур, тыча пальцем в сторону невысокого обледеневшего обрыва, спускавшегося к реке.

Там маячила неуклюжая громада струга, установленного на деревянные салазки для спуска на воду. Неподалеку притулилась куча тюков и мешков — очевидно, их предполагалось погрузить на судно. Ай да Добрыня! Все подготовил для быстрого бегства в случае непредвиденных осложнений. Достаточно лишь выбить деревянные колышки, удерживавшие салазки, — и вся махина под действием своего немалого веса заскользит вниз по склону, навстречу водам Дона. Именно там, на борту струга, Владимир и решил спрятать жену убитого Квасира.

Лодка, застрявшая на холме, выглядела столь же странно, как рыба на спине коня. И, тем не менее, мы припустили к ней, спотыкаясь и оскальзываясь на ледяном склоне. Позади струга громоздилась обледеневшая куча бревен, которые используют для того, чтобы в летнее время посуху перетаскивать лодки из Дона на Волгу. А еще дальше громоздилась едва различимая в утренних сумерках крепость. Издали она напоминала огромного великана, прикорнувшего на холме. И великан этот, судя по всему, просыпался — оттуда доносился звон оружия, кое-где мелькали огни.

На палубе струга уже толпились побратимы. Они что-то укладывали и перетаскивали, не обращая внимания на скрип перегруженных веревок.

— Торгунна! — закричал я, стараясь перекрыть хор возбужденных голосов.

Я подпрыгнул и вскарабкался на борт судна. Гизур провел меня туда, где лежала укутанная в кучу шалей и плащей Торгунна. Выглядела она изможденной и бледной, но глаза были открыты. Она даже умудрилась улыбнуться мне навстречу, хотя на ресницах повисла готовая скатиться слеза. Тордис упала на колени возле сестры. Женщины порывисто обнялись. Плечи обеих сотрясались от рыданий, в которых, как мне казалось, в равной степени смешались и горечь потери и радость от воссоединения семьи.

— Мы забрали его с собой, — неловко сказал я, глядя на застывший, окровавленный сверток, который некогда был Квасиром. — Возвращаемся домой.

— А как же серебро? — немедленно откликнулся Гизур.

При разговоре его колючая черная борода шевелилась так, что Гизур напоминал человека, решившего закусить ежом.

— Мы должны вернуться за ним, — поддержал Хаук. — Как только выберемся отсюда, снова махнем в гробницу.

— Вернуться за ним, — эхом откликнулся Коротышка Элдгрим; затем помотал головой и спросил: — За чем вернуться? И с кем мы сейчас сражаемся?

За его спиной высилась темная громада крепости. Оттуда доносились громкие крики и скрип заржавевших петель. Так, понятно… Защитники Белой Вежи все же решили выйти наружу.

— Нет никакого серебра… и никакой гробницы, — ответил я. — Есть лишь маленький злобный князь и напуганный гарнизон крепости. Если нам повезет, они перебьют друг друга… а мы сможем улизнуть живыми и невредимыми.

— Мы не успеем перетащить лодку вручную, — покачал головой Гизур, глядя на побратимов, раскачивавших и теребивших обледенелые веревки.

— Пожалуй, мне пора уходить, — раздался снизу голос Морута.

Я не хотел терять этого человека. Он был великолепным следопытом и многое знал о лошадях. А потому, поколебавшись, я спрыгнул на землю, подошел к нему и предложил:

— Может, пойдешь с нами?

Хазарин решительно помотал головой.

— Зачем? — спросил он. — Потратить всю жизнь на то, чтобы перетаскивать лодки из одной реки в другую? Благодарю, но я предпочитаю ходить по степи налегке. Кроме того, боюсь, что этот глупец Абрахам все же решился выйти из крепости со своими людьми. Мне не хотелось бы сражаться с соплеменником. Вы — другое дело, вас с ним ничего не связывает. И все же хочу попросить тебя, ярл… Будешь биться с Абрахамом — постарайся не убивать его. Ну, и в конце концов… разве могу я покинуть своего замечательного коня? — добавил он с улыбкой. — Мне надо поскорее вернуться туда, где я его привязал. Пока какой-нибудь бен шел элеф зона не украл его. Ты же знаешь, какие здесь люди.

Я тоже улыбнулся в ответ. Затем выудил из-за пазухи серебряный браслет, снятый с руки Квасира.

— Выполняю свое обещание, — сказал я. — На тот случай, если какой-нибудь сын тысячи шлюх все же уведет твоего мохнатого конька. А для похорон Квасира я найду другое украшение… не хуже.

Морут проворно сграбастал браслет и благодарно прикоснулся им к сердцу, прежде чем спрятать вещицу в складках одежд.

— Счастливого пути, — напутствовал я Морута.

Он взмахнул рукой — единожды — и растворился в предрассветных сумерках.

И буквально в следующий миг крепостные ворота распахнулись и оттуда хлынули вооруженные всадники.

— Руби веревки! — что есть мочи завопил Финн.

Люди, до того возившиеся с обледеневшими кольями, бросили это занятие и схватились за мечи.

— Руби же… мать вашу! — надрывался Финн.

Они и рубили — обливаясь потом и проклиная все на свете. На моих глазах один из побратимов (кто именно, я не разобрал) издал странный булькающий вопль и свалился на землю. Из горла у него торчала стрела.

Вслед за стрелами появились и сами лучники. Конный отряд защитников крепости неожиданно вынырнул из темноты и ринулся в нашу сторону. На моих глазах Хаук, только что яростно молотивший тупым мечом толстую веревку, круто развернулся и ударил все тем же мечом по передним ногам ближайшей лошади. Та упала, взметнув фонтан снега. Всадник скатился на землю, но его крик потонул в отчаянном ржании лошади. Запутавшись в стременах, он не смог сразу подняться, и удар Хаука пришелся ему в лицо.

Струг тем временем застонал и опасно накренился. Позабыв о веревках, люди бросились поспешно карабкаться на палубу. Мы с Хауком остались вдвоем. Но тут раздался грохот, от которого содрогнулась земля. Оглянувшись, я обнаружил, что это увалень Гирт спрыгнул вниз и присоединился к нам. Всадников заметно прибавилось, теперь они окружали нас со всех сторон.