Империя Рюриковичей (V-XVI вв.). Русская экспансия - Сергей Владимирович Максимов

и Иван III официально объявил тверичам войну. В начале сентября с сыном Иваном, со всеми братьями, воеводами и со всеми силами, не забыв обязать новгородцев, он окружил перепуганного Михаила и начал жечь тверские посады1492. На следующий день тверские князья и бояре предали своего господина и перебежали к Ивану на службу. Ночью того же дня всеми оставленный Михаил Борисович тверской бежал в Литву1493.

Дело было сделано – тверского княжества больше не существовало.

С новыми подданными Иван III поступил милосердно: всех тверичей он привел к присяге, аристократов принял на службу и запретил войскам повальный грабеж1494.

Возможно, это было сделано потому, что Тверь досталась в отчину наследнику престола Ивану Ивановичу Молодому. Возможно также, что московские князья привыкли видеть в Тверском княжестве часть «русского клина» и потому считали нужным соблюдать его неприкосновенность.

Есть, правда, одно «но» – некоторые источники не поддерживают версию о мирном присоединении Тверской земли. Так, по данным Псковской летописи, в 1485 г. Иван III сильно разгневался на тверского князя за его дружбу с «литовским королем» и послал на Тверь воевод со множеством воинов, которые пленили всю землю, взяли и сожгли два тверских города1495.

Из этого сообщения, заключает современный биограф Ивана III Н.С. Борисов, следует, что московские войска нанесли большой урон не только приграничным районам Твери, но и всей Тверской области1496.

Вина Михаила холмского

Открытость московского двора для тверских перебежчиков привела к тому, что в Кремле оказалось слишком много людей, которым Иван III не склонен был доверять. Московский самодержец еще не знал, что строительство империи – процесс не однолинейный. Когда присоединяешь целые государства, как в случае с Новгородом и Тверью, встает вопрос о судьбе побежденных элит. Их можно уничтожить, – так было сделано со многими новгородцами, – или взять к себе на службу, как поступили с тверской знатью. Тверичи были рады такому исходу, а Иван III опечалился. Он стал бояться заговоров.

Нет, Иван III не тронулся рассудком. Страх перед «предателями» – это черта, присущая любому абсолютному монарху, а тем более главе большой территориальной империи. С каждым следующим завоеванием новые партии аристократов прибывали в Москву, но что было у них на уме?

Кульминацию этого психоза мы увидим в годы правления Ивана Грозного. Что же касается Ивана III, то он обошелся, что называется, малой кровью. Московский государь разыграл любительский спектакль, в котором роль главного злодея отвел тверскому князю Михаилу холмскому. Иван III (подумать только!) обвинил этого главного тверского перебежчика в неверности своему князю Михаилу Борисовичу!

За это «ужасное» прегрешение, которым князь Холмский гордился, он был осужден и сослан в Вологду1497. Финал представления должен был сигнализировать тверскому боярству, что лучше им не гневить судьбу и верно служить избранному господину.

Тверь в ряду московских приобретений

Сразу после завоевания Тверского княжества оно было отдано в наследство Ивану Ивановичу Молодому. По этой причине Москва не сразу переварила лакомый кусок земли. Довольно долго Тверь сохраняла свою думу, в которой (неизвестно, правда, зачем) заседали остатки тверского боярства. Тверские землевладельцы сохранили свои владения. В княжестве действовала старая административная система и соблюдалась территориальная целостность.

Таков был внешний вид. Но за этим ложным занавесом повсеместно вводились московские порядки. В 1504 г., когда Ивана Молодого давно уже не было в живых, его отец приказал разделить Тверскую землю на несколько уездов и отдал под управление своим наместникам1498.

На этом закончилась история одной из крупнейших русских земель средневековья – независимого, самобытного государства, в котором русские князья успели прирасти к славянской земле, а население – притерпеться к их существованию. Возможно, из этого симбиоза мог выйти какой-либо толк, если бы существование независимой Твери не противоречило целям московской экспансии.

Тверь была уже вторым по счету государством и третьей территорией после Новгорода и Великой Перми, захваченной и покоренной Москвой. В империи Ивана III стало намечаться административно-территориальное разнообразие.

До 1504 г. Тверь в ее составе больше походила на римскую провинцию, а Новгород и Великая Пермь – на классические колонии. И в Новгороде, и в Перми была установлена московская администрация и обе территории беззастенчиво использовались в интересах метрополии. Из Перми Москва просто выкачивала экспортные ресурсы, а Новгород еще и заселялся колонистами.

Обычно переселение московских дворян, поверстанных землей в Новгороде, не считают проявлением колониализма, но не совсем понятно, почему? Методы очень похожи. Завоевание целой страны, насаждение пришлой администрации, конфискация туземных земель и их передача новым владельцам – все это соответствует принципам классической колониальной политики.

Глава XXVII

Империя Ивана III Васильевича. Дела внешние

Завоевание казанского Поволжья

В конце XIX в. известный русский историк А.В. Экземплярский, рассказывая о великих и удельных князьях Северной Руси, позволил себе увлечься и совершил непростительную для крупного ученого ошибку: он попал под влияние мифа, уже в те времена гулявшего по страницам разных исторических трудов.

«Постоянно повторявшиеся вторжения в Московскую землю и грабежи казанцев, – писал А.В. Экземплярский, – заставляли московское правительство изыскивать средства к устранению этих вторжений и грабежей и вообще стать твердой ногой на восточной окраине, в высшей степени важной в торговом отношении»1499.

Оставим это высказывание на совести автора. Мы достаточно хорошо изучили историю русско-булгарских войн и видели, как в домонгольскую эпоху складывались отношения между Русью и волжскими булгарами. С возникновением Казанского царства эта картина мало в чем изменилась. Казанцы, как и их предки булгары, предпочитали жить в мире с Москвой. На юго-восточные окраины Руси нападали в основном не казанские татары (их появление было величайшей и чаще всего оправданной ходом событий редкостью), а разрозненные орды золотоордынцев, ногаев и обитателей Крымского полуострова.

Удивительно, что застарелый миф о воинственности булгар закрепился за Казанским царством и сохранил свое влияние на умы не только в XIX, но и в XX, и даже в XXI веке. Нам придется поколебать это неверное представление о Казани и рассмотреть действительный ход событий, в котором не казанцы, а москвичи играли роль нарушителей спокойствия чужой государственной жизни.

Первое столкновение русских с казанцами, имевшее место в XV в., произошло в конце 1460-х годов. В это время Казань переживала период внутренних неурядиц, и Иван III решил воспользоваться ее слабостью. В 1468 г. часть татарской знати, невзлюбившая царя Ибрагима, решила возвести на трон собственного ставленника. Их выбор пал на царевича Касима1500. Он принадлежал к роду Улу-Мухаммеда, но для нас гораздо важнее то, что Касим являлся владетелем