Майкл Гир - Люди Волка

— Вороний Ловчий — уж он знал бы, что делать, — поддержал товарища Орлиный Клич. — Уж он не пошел бы на сделку с этим дерьмом!

«Как я изменился, — подумал Поющий Волк. — Ведь еще недавно я так же, как эти юнцы, жаждал крови Других. Нет, я не должен давать воли гневу. Эта детская ссора может разрушить все надежды Народа. Но неужто эта вечная суета — это и значит быть вождем? — Поющий Волк поглядел на разгневанных юношей. — Ловко поступил Издающий Клич: ушел себе со Сновидцем, а мы тут отдувайся».

Не повышая голоса, он произнес:

— Вы клялись Духами Долгой Тьмы ждать и искать любую возможность, чтобы сохранить мир. На ваше слово можно рассчитывать?

Орлиный Клич взглянул на него. Пламя костра, отраженное белым снегом, отсветом ложилось на его искаженное гневом лицо.

— Ладно, робкий человек, я подожду. Но уж когда мы будем там — в лагере Народа, — я скажу свое слово!

За валуном раздались чьи-то шаги по гальке, будто кто-то стоял там и подслушивал их разговор. Поющий Волк и Орлиный Клич на мгновение затихли и прислушались. Ничего больше не расслышав, Поющий Волк устало спросил:

— А остальные ваши воины?

— Они сдержат свое слово. В отличие от тебя, у нас есть честь. Так научил нас Вороний Ловчий.

— А чему еще он вас научил? — спросила Пляшущая Лиса, выходя из своего укрытия за валуном. На ней была старая парка из шкуры карибу, ее черные волосы сверкали на фоне белого мехового воротника.

Орлиный Клич вспыхнул и злобно спросил:

— Что, Ледяной Огонь уже устал от тебя? Иди в его…

— Отвечай на мой вопрос, воин! — Голос Пляшущей Лисы стал холоден, как льдинка, которую несет по воздуху дыхание Ветряной Женщины. — Ненависть — это все, чему он вас научил? Он позабыл, что мудрость и умение рассуждать тоже вещи небесполезные. Он учил вас презирать пути, по которым шли ваши предки? Он забыл, что Народ сотни Долгих Светов только одного и хотел — жить в мире, как это угодно Отцу Солнцу?

— Вороний Ловчий и есть сын Отца Солнца, — закричал Орлиный Клич. — Он был рожден, чтобы вести нас по новому пути!

— Почему же вы не пошли за ним, когда его изгнали? Орлиный Клич сжал челюсти и скрестил руки на груди.

Помолчав, Поющий Волк спросил:

— Так почему?

— Может, это была ошибка.

— Не думаю.

— Да разве вы не понимаете? Что если установится мир? А? Что потом? Как мы сможем отличить себя от Других? А вдруг мы станем вместо Отца Солнца поклоняться Великой Тайне? Вдруг наши Сны вытеснят их видения на холмах?

— Вы забыли, что задумал Вороний Ловчий? — спросила Пляшущая Лиса. — Он покушался на жизнь Волчьего Сновидца! Хотел убить его, когда тот был погружен в Сон, — во время Обновления, помимо всего прочего?

Орлиный Клич невольно вздохнул:

— Ну, это было не правильно… Это был безумный поступок. Он поддался гневу, увидев, как его друга убили злым колдовством. Он…

— Значит, это теперь злое колдовство? — повел бровью Поющий Волк. — А не Сон…

— Я… не знаю. Может быть…

— Хорошие вы дети Отца Солнца, нечего сказать, — вздохнула Пляшущая Лиса. — В нашем лагере воинам не терпится метнуть копья в Других и посмеяться, глядя, как те умирают. А в лагере Ледяного Огня ждут не дождутся, чтобы вернуть себе Белую Шкуру и пронзить копьями наши тела. — Она покачала головой. — А ведь если мы не изменимся, всем нам придет конец.

— О чем ты? Какой конец?

— Вы слышали, что говорил Сновидец. Мир меняется. Льды тают, море наступает. Может, сбываются худшие пророчества. Может, весь мир сошел с ума.

— Может… — покорно согласился Орлиный Клич.

— Вы сдержите свою клятву, пока мы не выйдем к Народу? — строго спросила она.

— Сдержим. Но потом… Потом мы — свободные люди.

— Что же вы собираетесь делать со своей свободой? Он пожал плечами:

— Кто знает, может быть, Другим не удастся вернуться в свой лагерь, чтобы привести через ледовый ход своих воинов…

— Лунная Вода остается здесь. А она все равно знает дорогу.

Орлиный Клич резко рассмеялся:

— Тогда ее тоже надо убить.

— А как же ребенок Прыгающего Зайца? — холодно спросил Поющий Волк.

— Он наполовину Другой, — мрачно ответил Орлиный Клич.

— Как и ваш герой, Вороний Ловчий, — заметила Пляшущая Лиса. — А может, подлинная доблесть и приходит через смешение кровей, а? — Она повернулась и бросила взгляд на восходящее солнце и лагерь Ледяного Огня. От чума старейшины тянулся легкий дымок, сквозь полог видно было неяркое пламя костра.

Облака, клубящиеся над горизонтом, отливали розовым и оранжевым, золотистые отсветы ложились на оледенелые горные вершины.

Орлиный Клич нахмурился и поглядел на Поющего Волка:

— О чем она? Вороний Ловчий не может быть…

Свет обжег его глаза. Как может солнце светить так ярко? Облачная Женщина широко раздвинула ноги и обнажила свое лоно — солнечные лучи ослепили его. Вороний Ловчий огляделся, слезы выступили у него на глазах. На плече у него сверкала свернутая в трубочку Белая Шкура, отсветы солнца отражались в ледяной стене, из которой он выходил. Спина его ныла так, будто он с рождения несет свой драгоценный — и такой тяжелый! — груз.

Его раненая рука болталась как чужая, пальцы распухли, ладонь заплыла.

Он шарил глазами по гальке, пытаясь распознать на ней следы Народа. С вершины ледяной стены ветром сносило снег.

— Мы сделали это! — Он прижал к щеке Белую Шкуру. — Теперь близко!

Снег занес тропу, но, приглядевшись, Вороний Ловчий понял, как шли отсюда его соплеменники. Белая дорожка проходила сквозь кусты к долине.

Склонившись под своим грузом, он, тяжело дыша, пошел по этому пути. А Облачная Женщина вновь прикрыла небо своим телом, угрожающе глядя на него сквозь неподвижный воздух.

И над головой у него кружила ворона.

Лагерь располагался на краю еловой рощицы. Чумы из бизоньих шкур стояли полукругом вокруг широкого поля, где дети играли, а взрослые работали, разделывая мясо приманенных Сновидцем зверей.

Сам Волчий Сновидец сидел на поваленном дереве и глядел на останки животных. Когда они умирали, он страдал вместе с ними, словно это его плоть, его сердце, легкие, печень пронзали копья. Вместе с ними он истекал кровью, чувствовал ужас от прикосновения ледяных пальцев смерти.

И в то же время он вполне разделял торжество и радость Народа, вдоволь запасшегося мясом. Еды теперь хватит на весь год! И одежда новая будет… В чумах всего вдоволь!

И все же, кроме страдания и радости, нечто более глубокое взывало к нему, но он знал, что не сможет проникнуть в это, пока, как паук, не начнет распускать огромную малиновую паутину.

— Да! — хмыкнул Издающий Клич, глядя на Волчьего Сновидца. — Я знал, что здесь много дичи, но такого и думать не мог. А легкие! Ни у кого из них нет в легких червей. Интересно почему?