Великая охота на ведьм. Долгое Средневековье для одного «преступления» - Людовик Виалле

поклонение дьяволу и коварное вероотступничество, самое тяжкое преступление согласно каноническому праву, которое в этом вопросе заимствовало законодательство Римской империи после ее обращения в христианство.

Полет… и метла

Остается определить связанный с шабашем полет, позволявший отправляться в места, зачастую очень отдаленные. Возможно, истоки этой идеи следует искать, хотя бы частично, в древних обрядах шаманизма и в путешествии души отдельно от тела, где она обитает. Наиболее вероятно, что слияние народных верований в древних стриг (крылатые демоны, наполовину женщины, наполовину птицы, нападавшие на детей и сосавшие у них кровь), в ночные кавалькады женщин, сопровождаемые Дианой или германскими богинями Хольдой и Перхтой, в «дамы ночи», посещающие дома, способствовали тому, что начиная с XII века культурные элиты, позже впитавшие в себя демонологию XIV столетия, поверили в существование злокозненных женщин, реально летавших на слет секты поклонников дьявола. Это решающее изменение ставит нас перед большим вопросом. В самом деле, канон Episcopi, составленный Региноном из Прюма в начале X века, а затем, в XII веке, включенный в сборник канонического права («Декрет Грациана»), авторитетно утверждал, что ночные скачки дурных женщин по бескрайним просторам совершались в воображении, но по наущению дьявола:

<…> Не следует упускать из внимания и того, что некоторые преступные женщины, совратившееся в след сатаны (I Тимоф., 5, 15) и соблазнённые внушением и нашёптываниями демонов, верят и утверждают, будто они ночною порою скачут на каких-то животных с Дианой, языческой богиней, или с Иродиадой и бесчисленным множеством других женщин и будто они проносятся таким образом в безмолвии глубокой ночи через необозримые пространства, повинуясь во всём велениям богини и являясь по её вызову на служение ей в известные ночи. И пусть бы они одни погибали в своём неверии, а то они увлекают на путь погибели и других. Ибо бесчисленное множество, обольщённое этим ложным мнением, верит, что это правда, и, веря так, впадает в заблуждение язычников, полагая, что кроме единого бога существуют какие-то другие божественные существа. А посему священники во вверенных им церквах со всею настоятельностью должны проповедовать народу, что все это сущая ложь, и внушать, что подобные видения вселяются в души маловерных силою не божественного, но злого духа. <…>

(2-я часть декрета Грациана, предм. XXVI, вопрос V, канон XII: «Епископы и священники должны стараться всеми силами искоренить совершенно из своих приходов дьяволом изобретенное пагубное искусство гадания и колдовства»).[32]

Накануне 1000 года Бурхард Вормсский исправно различал колдовские практики (fecisti, «то, что ты сделал») и дьявольские иллюзии (credidisti, «то, во что ты поверил»). В XV веке клирики и судьи стали верить, что полет ведьм и колдунов – это реальность. При этом традиционное понимание – однако, на наш взгляд, более «современное» – не исчезло (его найдут в XVI веке у «скептических гуманистов»), поскольку трудно отрицать авторитетность «Декрета». Доминиканец Николя Жакье в труде «Бич еретиков-чародеев» (1458) пишет, что «коварные женщины» из канона Episcopi являются жертвами своего воображения, но еретики, входящие в секту чародеев, собираются «подлинно и телесно» вместе с демонами. А примерно через тридцать лет «Молот ведьм» завершил долгую дискуссию о способности дьявола перемещать ведьм из одного места в другое, установив, что «ведьм перемещают как телесно, так и силой воображения»; вместе с тем менее известный, но пользовавшийся в свое время большим успехом трактат юриста из Констанца Ульриха Молитора De laniis et phitonicis mulieribus («О ланиях и женах-прорицательницах», Кельн, 1489[33]) утверждал, что ночной полет и шабаш являются дьявольскими наваждениями[34]. Однако в большинстве своем интеллектуалы Возрождения во Франции, Швейцарии и Германии гораздо чаще, чем в Италии и Испании, выбирали сторону волшебной палки, покрытой мазью, изготовленной из жира детей, иначе говоря, метлы, или скачки на диких животных. Обширная программа.

Фигуры молодых женщин и уродливые старые колдуньи, демоны, полет на метле, подготовка к приготовлению отвара и каннибализм: шабаш, изображенный голландским художником Якобом де Гейном II в начале XVII в. (рисунок сепией, 26×41 см, ок. 1608, Берлин)

От века XIV к веку XV: развитие мысли… наоборот?

Шабаш до шабаша

Растянувшаяся на нескольких десятилетий религиозная реформа эпохи Каролингов, начатая при Пипине Коротком и ускорившаяся при Карле Великом (ум. в 814 г.), была обусловлена желанием унификации под эгидой сильной центральной власти, решения которой (собранные в «капитулярии») поддерживали борьбу против superstitio[35], то есть универсума верований и практик нехристианских или еще не совсем христианских, где присутствовали компоненты, которые спустя полтысячи лет стали подавлять значительно более сурово. Широкое движение за реформирование церкви, начатое папами после 1000 года, беспокойство и протесты, его сопровождавшие, а затем характерное для XIII века подлинное «упорядочение» во всех сферах – как мысли, так и власти, – все это было тогда пройдено.

Начиная с первой половины XIII века сочетание лицемерия, похотливости, преданности дьяволу и собраниям в «синагоге» становятся классикой. Концепция средневековой ереси носила собирательный характер, и одной из составляющих стали сексуальные бесчинства, уже выступавшие среди обвинений, выдвигаемых против первых христиан, и ставшие константой при разоблачении еретиков, в частности в Орлеане в 1022 году, вплоть до костров Ренессанса: поскольку ересь имела целью уничтожить христианство, то, следовательно, являлась порождением демона; а так как еретики по натуре своей лицемерны, они, несмотря на проповедь личного целомудрия, тем не менее, наверняка участвовали в оргиях. В 1233 году папская булла Григория IX Vox in Rama («Глас в Раме») разоблачила и описала ритуалы, во время которых еретики, служители Люцифера, поклонялись нечистому, а потом предавались истинно дьявольским наслаждениям: впервые официальный текст признавал существование подобных практик, являвшихся признаком причастности к секте Сатаны. Стоит ознакомиться с первыми строками этого письма, адресованного архиепископу Майнца Зигфриду, епископу Хильдесхайма Конраду и проповеднику Конраду Марбургскому:

«Глас раздался среди ветвей, многие плачи и жалобы, Рахиль плачет и стенает, это благочестивая мать Церковь, [которая оплакивает] своих сыновей, сокрушенных и уничтоженных дьяволом, и не получает она утешения, ибо сыны, подобно гадюкам, разрывающим чрево матери, вознамерились убить ее. В самом деле, многие страдания претерпевает она, многие беды обрушиваются на нее, и, словно матери в родах, приходится ей кричать как пророк: «Утроба моя! Утроба моя! Скорблю во глубине сердца моего» [Иер., 4, 19].

<…>

И вот мы, кои обязаны заботиться о ее плодовитости, словно раскромсаны мечом язвящего ее коварства, в то время как в нас метят отравленные стрелы нового соблазна и неслыханной смуты, насылаемые еретиками, кои