Большая книга по истории Ближнего Востока. Комплект из 5 книг - Мария Вячеславовна Кича

европейский костюм – но говорил своим консервативным старшим братьям, что носит традиционную арабскую одежду. Вместе с тем, по словам новозеландского прозаика Гектора Болито, монарх «умел жонглировать великими именами, которые его братья даже не слышали» – например, мог будто невзначай упомянуть, что читал Голсуорси на языке оригинала, или обронить фразу вроде: «Когда я обедал с принцем Уэльским…»

Вместе с тем, Хашимит постоянно думал о государственных делах. Его озабоченность политикой проявлялась даже в мелочах. Однажды летом Доббс и Фейсал ужинали на террасе королевского дворца в центре Багдада. Дворец был окружен садом, и сэр Генри заметил, что в такую погоду любит спать под открытым небом. «К сожалению, – добавил он, понижая голос, – в первую половину ночи меня будят брачные вопли кошек, а потом я не могу уснуть до рассвета из-за воркования горлиц. Не знаю, кто раздражает меня больше, но, в любом случае, Ваше Величество, мне не хотелось бы, чтобы их уничтожили». Король внимательно посмотрел на Доббса и сказал: «Я не слежу за тобой, сэр Генри».

Генри Доббс плохо ладил с вездесущей Гертрудой Белл. Она обладала гораздо большим авторитетом, нежели любой другой человек в Месопотамии. В приемной Белл всегда толпились посетители. Журналисты, военные и путешественники по приезде в Багдад сразу же направлялись к «королеве пустыни». Визиты к ней стали обязательными – англичанка вмешивалась во все дела, раздавала советы и называла себя «дочерью Аравии». В итоге ее невзлюбили и британские чиновники, и иракские министры. К тому же в арабском мире госслужба считалась не женским занятием. Нури ас-Саид говорил: «Мы не против Гертруды, мы против того, что она ведет себя как мужчина».

Негативное отношение к «дочери Аравии» показал режиссер Вернер Херцог в фильме «Королева пустыни» (2005). Многие соотечественники считали Белл сумасшедшей, которая якшается с дикими грязными бедуинами – ведь, посвятив себя Ближнему Востоку, аристократка отказалась от благ западной цивилизации и привилегий, коими обладала с рождения. При этом Белл не ограничивалась административной работой – например, она организовывала раскопки, запрещала археологам вывозить находки в Европу и США, а в 1923 году основала Багдадский археологический музей (будущий Национальный музей Ирака).

Зимой 1925 года министерство по делам колоний сообщило, что ситуация в Месопотамии стабилизировалась и Белл пора вернуться в Англию. «Дочь Аравии» надеялась получить должность в Ираке – но никому и в голову не пришло сделать ей такое предложение. Не выдержав перспективы остаться ненужной, Гертруда Белл покончила с собой 12 июля 1926 года, приняв снотворное. Ее похоронили в Багдаде. После «королевы пустыни» осталась современная карта Ближнего Востока. Ее рука проводила границы между Ираком, Иорданией, Сирией и Саудовской Аравией – обозначая территории арабских государств и, вместе с тем, закладывая причины конфликтов между ними.

Главной стратегической ошибкой Белл и Лоуренса стала недооценка шиитов. Грозные аятоллы[26] знали, что Фейсал хочет лишить их власти над югом страны и крупными городами – Кербелой, Эн-Наджафом, Куфой, Самаррой и Багдадом (столичный район Аль-Кадимия издавна является шиитским). Кроме того, Ирак граничит с шиитским Ираном. Иракские аятоллы имели персидские корни – и оттого пользовались огромным уважением в обеих странах. При этом влияние шиитских улемов в самом Иране было неограниченным. Даже образ аятолл навевал ужас – суровые, фанатичные и консервативные, они носили черные одежды, вели скрытный образ жизни и выносили бескомпромиссные фетвы.[27]

В XIX веке шиитские лидеры разрушили английскую табачную монополию в Иране. Весной 1890 года иранский правитель Насер ад-Дин Шах предоставил Великобритании монополию на производство, продажу и экспорт персидского табака. Это грозило Ирану безработицей – ведь в табачной промышленности трудилось более 200 тыс. человек.

Тогда аятолла Мирза Мухаммед Хасан Хусейни Ширази выпустил фетву, в которой запретил иранским шиитам курить. Это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Ранее в Персии курили повсеместно – но после издания фетвы иранцы массово бросили вредную привычку. Авторитет аятоллы был настолько велик, что даже слуги Насера ад-Дина Шаха отказались набивать трубки во дворце. В январе 1892 года шаху пришлось расторгнуть договор с Великобританией. Ширази отменил фетву, и персы с облегчением снова взялись за сигареты.

В Ираке шиитское влияние было очень сильным. Кербелой и Эн-Наджафом безраздельно правили аятоллы. Местные жители убивали британцев и уничтожали их личные вещи – по мнению шиитов, «немусульманские» очки, носовые платки и столовые приборы оскорбляли ислам. Фейсал нервничал. С помощью англичан он создал полицию, агентурную сеть и даже скаутское движение – для воспитания иракской молодежи в духе патриотизма и подчинения монарху. Однако в решающий момент всего этого могло оказаться недостаточно.

Разумеется, королю помогали единомышленники – Рустам Хайдар (министр финансов), Джафар аль-Аскари (министр обороны) и Нури ас-Саид (заместитель начальника штаба армии). Они прошли с Фейсалом арабское восстание, международные конференции и Сирию – но Месопотамия не стала для них ни легкой добычей, ни щедрой наградой. Никто из троих не умер своей смертью.

Впрочем, до этих трагических событий было еще далеко. Пока же Фейсал и его соратники занимались не только государственными, но и личными делами. Если Нури ас-Саид удачно женился на сестре Джафара аль-Аскари, то ситуация в королевской семье оставляла желать лучшего.

Воцарившись в Багдаде, Фейсал перевез туда супругу и детей. Сперва они жили в цитадели, а затем переехали в отремонтированный дом возле Северных ворот. Позже началось строительство королевской резиденции. Хазима бинт Насер (жена Фейсала) приходилась двоюродной сестрой ему и родной сестрой – Мусбах бинт Насер, жене его брата Абдаллы. Девушки родились в семье знатного мекканского шейха Насера ибн Али – и потому составили хорошую партию Хашимитам.

У Фейсала и Хазимы было три дочери и сын. Старшая, Азза, появилась на свет в 1906 году и приехала в Багдад невестой на выданье. После безуспешных поисков жениха она отправилась отдохнуть на Родос, где влюбилась в гостиничного слугу и бежала с ним. Вскоре мужчина покинул Аззу. Принцесса не решилась вернуться к отцу. Она жила в Италии, пока не встретила дядю Зейда (младшего из сыновей шарифа Хусейна) – тот возвращался в Ирак из Англии через Рим. Зейд уговорил Абдаллу принять непутевую племянницу в Аммане и присматривать за ней. Абдалла считал Аззу позором семьи – но выполнил просьбу брата. Фейсал же наотрез отказался общаться с дочерью. Принцесса Азза скончалась в Аммане в 1936 году при невыясненных обстоятельствах.

Вторая дочь Фейсала, Раджия, тоже не смогла найти себе жениха высокого ранга. Она вышла замуж за офицера иракских ВВС Абдула Джаббара Махмуда – который, как оказалось, имел коммерческий талант. Выйдя в отставку, он разбогател. Летом 1958 года во время Иракской революции супруги отдыхали в Европе – и потому уцелели. Но спустя год Раджия умерла в Лозанне от лимфомы Ходжкина.

Болезнь унесла жизнь и младшей дочери Фейсала – умственно отсталой Раифы. Это случилось в 1934 году, когда принцессе исполнилось 24 года.

Последней надеждой иракского престола был Гази. Он родился в 1912 году в Мекке и жил со своим дедом Хусейном, пока его отец Фейсал воевал с турками. Мать и прочие женщины семьи обожали и баловали мальчика – но внезапно сказка закончилась. В 1924 году ребенка привезли в Ирак и провозгласили наследным принцем. Спустя год король решил отправить сына в Лондон. Предполагалось, что Гази будет учиться в престижной частной школе Хэрроу. Однако британский министр ВВС Сэмюэль Хор, посетивший Багдад, обнаружил, что принц почти не говорит по-английски и совершенно не готов к европейской жизни. Хор подыскал для Гази преподавателя – викария Джонсона, который должен был помочь ему адаптироваться к Хэрроу и вообще к западной культуре.

Мальчик переехал к наставнику в британское графство Кент. Он жил в доме викария, учился по индивидуальному плану и катался на велосипеде – хотя не понимал, почему должен сторониться пешеходов, а не наоборот. Сперва принца пугало отсутствие чернокожих слуг – в Багдаде они спали в коридорах монаршей резиденции и вскакивали по первому зову. Но Гази быстро привык к новой стране. Вскоре он потребовал автомобиль – и Фейсал предоставил сыну машину с шофером.

Несмотря на подготовку, обучение в Хэрроу стало для Гази самым болезненным периодом в жизни. Переход от королевского двора, где мальчик был всеобщим любимцем, к иностранному пансиону, где на него смотрели